Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Пока орочий отпрыск что-то там мычал, девушка надавила на шприц, погружая… пытаясь погрузить его в себя — но если носик легко вошёл внутрь, то сам корпус имел чётко выраженную ступеньку и был слишком широк, из-за чего оказался встречен слишком тугой, противящейся проникновению плотью. Нужно было попробовать чуть наклонить его, чтобы… он проникал гранью, а не всей плоскостью, и тогда…

Руки соскользнули по стеклу — и она выронила его, прямо на устилающую доски солому.

— Х-хехе!.. Какая твоя хозяйка неуклюзая, Никифий!.. Х-хе…

Парень стоял на месте, но сложно было сказать, что неподвижно — он дрожал. Дрожал всем телом, а губы немо открывались и закрывались, будто он хотел, но не мог то-то сказать.

Ехидна снова взяла инструмент в свои маленькие лапки — и, покачивая им вверх и вниз, этой почти прямоугольной стеклянной гранью, кое-как смогла найти положение, в котором киска её стала приоткрывать, обнажая внутри себя розовые и сочащиеся влагой стенки…

— Д-да как зэ вы… К-ка зэ вы в меня в-всё это… з-запихиваете!.. — Пыхтя, произнесла она.

И, не переставая выгибать поясницу, задирать свои широкие бёдра, чтобы найти для удерживаемого обеими руками шприца наиболее подходящее положение, Лиза опять надавила на него. Чуточку резче и грубее, чтобы он точно, точно проник в!..

Он проскочил… А она… а она, откинувшись на спину, уронила голову на пол и чрез стон медленно и глубоко вздохнула…

— П…пволез… — И подняла вверх дрожащую руку, показывая мотающему головой Никифию два пальца. Известно в каком жесте — своём любимом.

Теперь же, когда волна этого… ну, удовольствия улеглась, оставив только боль от перенатянутой плоти, Шаос, не поднимая головы и даже глаз не открывая, опять взяла шприц в руки и старательно, исключительно на ощупь стала искать правильное положение, чтобы… чтобы надавить ещё сильнее… П-пока носик не… не ткнул её в край кервикса — промазала!

— А-ай!.. — Пискнула она. Нужно было его трошечку поровнять, чтобы… хоботок оказался направлен прямо в… ещё… капельку, и…

Влажные руки скользили по стеклу особенно сильно, но это же относилось и к стенкам её влагалища. И пусть не с первой попытки, пусть и слегка помучавшись — она ввела его ещё глубже, пока носик не попал в эту её плотно сжатую дырочку и… и, раздвинув её — не проник внутрь, напрямую соединяя содержимое шприца с её растянутой, ещё не пришедшей в форму после недавних родов маткой.

— Г-готово… — Хотелось вытереть лоб — но руки были заняты. — Никифий! Я-я состыковалась, хехе!.. Тепей…

Теперь дело оставалось за малым — надавить на поршень. И лишиться последнего шанса передумать…

Н-нет, она не должна понести. Её организм же восстановился ещё не полностью… Наверняка пронесёт! Главное — чтобы вытекло там поскорее. Так шанс на то, что она не залетит, будет гораздо выше… А шанс понести от Никифия — так вообще минимален! А то будет некрасиво забеременеть от него, не спросив хотя бы разрешения… Н-но сегодня точно пронесёт!

Или, может быть, всё-таки не надо?..

Шаос поняла, что уже около половины минуты лежала неподвижно, только тяжело дыша и смотря на пенящийся столб семени, подпираемый стеклянным поршнем. Было страшно… И тогда она подняла взгляд на парня:

— Никиф… А Никифий… А ты хотес, стобы Саос… Шаос опять стала мамой?.. От коня, или, ну… от тебя? Ты хотел бы сделать своей хозяйке лебёнотька, а?.. П-плосто назми…

Пусть он решит её судьбу, сказала себе Шаос — и виновато соскалила зубки.

— Наступи… — Повторила дамианка — и отвела взгляд от уткнувшегося в ладони лицом парня. Он вёл себя конечно же странно, мотал башкой, мычал, но… но это же Никифий — он всегда ведёт себя странно?.. И пискнула громче, сама же стискивая веки!.. — Наступи!..

И он повиновался. Его пыльный ботинок лёг на поршень, с силой надавливая на него сверху — и уровень белёсой жидкости сдвинулся, стал стремительно понижаться вдоль делений, пока животик ехидны, напротив, набухал прямо на глазах…

Шаос заскулила. Долго и протяжно, ещё и с громким стуком роняя голову на дощатый пол — он сделал это… сделал! А значит, она… Она… теперь…

Стон сорвался с её губ, когда стеклянная втулка ударилась о корпус, а вся конструкция болезненно нажала на неё изнутри — однако же, не проскочила дальше. И остановилась.

Всё… Вообще, теперь всё, как говорится — всё. И она — в том числе, тоже — всё. В смысле, кончила. Возможно, что со своей судьбой и совестью тоже.

Её растянутая матка охотно приняла в себя литр конского, вперемешку с полуорочьим, семени. И теперь, глядя на это — на пустую стеклянную оболочку и на своё пузико — ещё растянутое и мешковатое после росших в нём яиц и младенцев, но теперь — вновь упругое и округлившееся.

— Х-хехе… — Нервно улыбнулась Шаос — и показала скрючившемуся на полу орку сразу две пары указательных и средних пальцев.