— Ааааа-га! — Протянула она. И, отряхнув колени от соломы, с улыбкой на лице и в малость придурковатой манере прошествовала к стене, где у этого конюха стоял верстак со всякими инструментами — молотками, пилами и прочим мало интересным ей барахлом. Никифий этим всем иногда пользовался… чтобы то какую-нибудь калитку в стойле отремонтировать, то покосившуюся балку на место поставить. В этом всём он, хоть и был в общем плане глупее, всё-таки обходил Шаос, и помимо функций конюха выполнял ещё и всякий мелкий плотницкий труд. — А тё делаес?

Обычно это помещение, что у самых ворот, оставалось свободным. Здесь можно было лошадей снарядить или… еду им подготовить, да инвентарь всякий хранить… Подковать их, возможно, если только Никифий этим сам лично занимался… Но сейчас здесь зачем-то стояла одна из лошадей, причём на шею её была накинута верёвка, что была в натяг перекинута через балку, а сам конюх всё ещё подозрительно тёрся у ворот, при этом выглядя крайне обеспокоенно. И всё бросал взгляд на небольшой столик, тоже зачем-то выволоченный на самый центр этого тамбура.

— Лосадь лесыл повесить, да? — Отшутилась девушка, прекрасно видя, что лошадь была жива и здорова, разве что таким образом обездвижена.

Никифий же продолжил мяться на месте, немо перебирать губами и облизывать их. И что-то на неразличимом уровне мыча под нос.

А потом Лиза подошла к тому столику и привстала у него на носки, разглядывая лежащие на нём длинные брезентовые перчатки и фартук. И когда она уже потянулась к нему, чтобы в шутку вместе с перчатками на себя и напялить, заявив о том, что к операции она готова… то заметила, что он накрывал собой большую эмалированную миску, на краю которой лежал литой стеклянный шприц объёмом не менее чем в полный литр, почти до краёв наполненный какой-то белой… неоднородно белой, с серыми завихрениями жидкостью. Жидкостью цвета перламутра…

Шаос замерла с широко открытым ртом. Затем взглянула на удерживаемую лошадь — и снова перевела взгляд на шприц. На лошадь — и на шприц. Э-эээто же не… не, ну… в самом деле?..

Едва слышное скуление сорвалось с её блестящих ехидновских губ — и Шаос плотно стиснула дрожащие колени, удерживая равновесие лишь тем, что держалась за этот самый столик.

— Мне сказали, что мне надо сделать больше лошадок. Но сказали, чтобы хозяйка этого лучше не видела. А она увидела.

Малость пришибленная на голову дамианка слушала его только в пол уха, ибо все её мысли были заняты тяжёлыми моральными дилеммами. Ведь она только сегодня обещала, что хотя бы пару недель, но не будет творить всякую дичь! Обещала человеку, который после этого в открытую высмеял её, заявив, что она не сможет, что не выдержит!..

Ей нельзя было даже думать об этом. Нужно было выгнать эти дурные мысли! Чтобы они не роились в этой её дурной голове! Она же только вчера родила… И не сможет пройти через это дважды подряд, ей нужно было отдохнуть! Ещё и с ногами ей что-то сделали, что она даже стояла с трудом! И вообще — у неё наверняка был дефицит кальция! И вместо того, чтобы тратить силы на выдумывание всяких глупостей, ей нужно было прямо сейчас идти и пить молоко!.. В конце же концов, её матка, этот её беленький животик — они и форму свою до конца вернуть не успели! К-куда там ей, опять… Ещё и от коня?.. Да у неё даже фертильность не должна была к этому времени полностью восстановиться… Из-за чего у неё был шанс… реальный шанс, что даже сделав задуманное — её ещё раз "пронесёт" и она не забеременеет… В-ведь главная же проблема не в том, что она часто занимается грязными вещами, а в том, что последствия у неё после этого довольно тяжёлые?.. Ведь так? И сейчас, если ей повезёт, то этих последствий может и не быть… А технически она и спать-то при этом ни с кем, как бы, не будет…

Шаос нервно сглотнула — так, будто этим выбором решалась вся её дальнейшая судьба. И, приложив в губам лапку, громко прошипела через зубы.

Глава 30. Малкоевы конюшни. ☙❤❧

Будто бы какой-то священный артефакт, ехидна взяла сие орудие в руки — и сразу же ощутила его вес… И всё это… всё это должно было оказаться в ней. По возможности — до последней капли. Вспучить ей животик, чтобы потом, с огромным на это риском, превратиться в ещё большую массу, ибо она действительно могла понести от коня… и произвести на свет здорового, жизнеспособного жеребёнка. При рождении весящего больше, чем она сама, раза так вдва… И, проклятье, этот риск только лишь сильнее одурманивал мозг в желании сделать это!

А ведь она хотела сделать перерыв… Честно хотела, но упустить такую возможность было невозможно — ибо она в таком случае не будет собой, если струсит! И при этом не сделает всё ещё "интереснее", потому что прокажённый мозг её был горазд на выдумки тогда, когда это было не нужно.

— Э-эй… Никифий, а Никифий… А подойди сюда…

Парень выглядел жалко, но с коровьим послушанием подошёл к ней и встал сбоку, чтобы хозяйка указала ему на шприц и скомандовала: