Читаем Неоконченные споры полностью

О счастливые и невозвратимыевсе четыре времени нашей жизни!Вы не только счастливы —вы невозвратимы.Вы — не лето с осенью, зимою, весною:нет вам даже однократного повторенья.Вы необратимы, как международная разрядка.Вы приходите, проходите, не приходите снова.Все. Точка. В просторечии — крышка.Детство —иные выделяют отрочество,но это только продленное детство,детство, пора узнавания,в твоих классахнет второгодников —не спеши. Ни к чему торопиться.Юность — иные выделяют молодость,но это одно и то же,юность,пора кулачной драки с жизнью, —твои пораженья блаженнытак же, как твои победы.Этих ран, этих триумфовникогда не будет больше.Все твои слезы — слезы счастья,но это последние счастливые слезы.Не спеши. Ни к чему торопиться.Зрелость — пора, когда не плачут:времени нету.Время остается только для свершений.Зрелость,пора свершений,у твоей империи оптимальные границы.Позднее придется только сокращаться.От добра добра не ищут,а если ищут — не находят,а если находят — оно проходитеще быстрее, чем проходит зрелость.Не спеши, зрелость! Ни к чему торопиться.Старость,счастливейшее время жизни!Острота воспоминанийо детстве, юности, зрелостиострее боли старческих болезней.Болезненно острое счастье воспоминаний —единственно возможная обратимостьнеобратимых, как международная разрядка,трех предварительных времен жизни.Не спеши. Ни к чему торопиться.Не спеши. Почему — сама знаешь.

Боязнь страха

До износу — как сам я рубахи,до износу — как сам я штаны,износили меня мои страхи,те, что смолоду были страшны.Но чего бы я ни боялся,как бы я ни боялся всего,я гораздо больше боялся,чтобы не узнали того.Нет, не впал я в эту ошибку,и повел я себя умней,и завел я себе улыбку,словно сложенную из камней.Я завел себе ровный голоси усвоил спокойный взор,и от этого ни на волося не отступил до сих пор.Как бы до смерти мне не сорваться,до конца бы себя соблюстьи не выдать,   как я бояться,до чего же   бояться     боюсь!

Ночные страхи

Солнце, страстное и ясное,светит, греет во всю мочь.Непонятное и страшноевновь откатывается в ночь.Под светлейшими лучамидень — в начале,жизнь — в начале,мир — в начале,прост и мил,ясен и понятен мир.Что же я понять не смог?Как меня пугать посмели?Непонятен страх, как бог,и раздут в такой же мере.До чего она длинна,до чего светла дорогадó ночи и дотемна,и до страха,и до бога!Постараюсь крепко спать,ничего во сне не видеть,ничего во сне не слышать,утром день начать опять.

Подъем

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия