— Наших горе-руководителей, похоже, раздражает, что ты со студентами на равных общаешься.

— С первых дней работы в училище знаю, что это их бесит. Они и выживают-то из училища именно тех преподавателей, которые студентов за людей считают, а не за расходный материал для возведения «пьедестала почёта» под директора… По практике до Басюковой — такая хорошая была, — выжили…

— Слышала я от старшего курса: Карасёва, кажется… Говорят, что вы с ней Юльку Жужаеву от Носовой спасли.

— Было как-то такое, было: Носова на защиту учебных историй болезни пришла в плохом настроении, долго искала на ком бы злость сорвать и таки нашла — самую маленькую, самую безобидную; наорала на неё так, что Жужа куда-то исчезла…

— Говорят, что её под лестницей нашли.

— Да, подруга её подсказала… Ну, полезли под лестницу; там: Жужа сидит вся в слезах, говорить не может, только всхлипывает; а ей надо идти отчитываться по своей истории. Слышу: Носова уже где-то кричит, что если Жужаева через пять минут не появится, то ей будет «двойка» за историю. Жужа эти вопли услышала, — говорит: «Не пойду!.. Она меня завалит». Я ей в ответ: «Успокойся; пойдём в кабинет, смотреть будешь — только на меня; если Носова будет задавать вопросы, — отвечай на эти вопросы не ей, а мне». В общем, Юля так и сделала. Не смогла Носова ни одной ошибки найти… Короче, поставил я Юле «пятёрку»; а Носова с тех пор меня возненавидела.

По мере приближения к своему дому Катя становилась всё более задумчивой, оказавшись же у самого подъезда, она нерешительно сказала:

— Не знаю: правильно ли поступаю; но думаю, что лучше сказать… В общем, по пути на тренировку Бориса видела — пьяного и с сигаретой… Не моё, конечно, это дело, но я, вроде бы, чуть-чуть его узнала как человека… Короче, я сказала и, считай, что забыла; а ты — сам думай.

— Спасибо, что сказала. Пожалуй, я понимаю, — в чём тут дело.

Попрощавшись с Катей, Алексей отправился домой. Мысли его не путались, а просто сжались в тугой клубок и выдали на поверхность единственную фразу из старого анекдота: «Зачем думать?! Трясти надо!». Алексей достал телефон и позвонил Борису:

— Привет. Завтра свободен?.. Приходи: посидим, поболтаем.

***

Подходил к завершению очередной рабочий день Алексея; оставалось лишь дочитать последнюю лекцию. Произнося почти автоматически хорошо знакомый текст, в мыслях своих он был уже далеко.

— Вас тоже уже успели «задолбать» сегодня? — вдруг спросила Лариса.

— Нет… Сегодня — не успели… Забыли, наверное… А с чего ты это взяла, что «задолбали»?

— Вроде, видно по вам.

— А ты — психолог!

— Ошиблась ведь.

— А «ошиблась» преднамеренно, чтоб небольшой перерыв устроить? От писанины устали?

В этот момент дверь распахнулась, в аудиторию вошла Носова и, окинув взглядом студентов, грозно спросила:

— Вставать уже разучились?! — она выдержала паузу, дожидаясь пока все встанут. — Садитесь. Чем у нас Упрямова недовольна?

Лариса промолчала, Алексей — тоже.

— Ладно, — понятно, — заключила Носова и подошла к Маше Ратиборовой. — Мария, почему утром опоздала?

Маша молча поднялась и, плотно сжав губы, слегка отвернулась.

— Дина Олеговна, она же на электричке ездит, — сдержанно напомнила Татьяна.

— Тебя, Арбузова, не спрашивают! — закричала Носова. — Она сама ответит.

Маша продолжала молчать. Носова опустила взгляд на стол и, найдя новый повод, вновь закричала:

— Почему семечки на столе?! Ты где находишься, — в деревне своей?!

Маша не выдержала и ответила:

— Если я — деревенская, это ещё не значит, что меня надо унижать и что на меня надо орать… Да, я из деревни, но за то я, в отличии от вас, никому «задницу не лижу» и «лизать» не собираюсь.

— Выйди из аудитории! — заорала Носова.

Брезгливо взглянув на Носову, Маша вышла; следом вышла и Носова, громко хлопнув дверью.

— Теперь эта мразь выгонит Машку, — забеспокоилась Татьяна.

— Нет, не думаю; студентов и так мало, — возразил Алексей.

— Если они будут нас выгонять за любую мелочь, — тогда их самих разгонят, — добавила Лариса.

Когда лекция закончилась, Лариса подошла к Алексею с вопросом:

— Значит, плохой из меня психолог?

— Нет, нет; психолог из тебя, пожалуй, хороший.

— Но я же ошиблась.

— Ты не можешь быть в курсе всех обстоятельств.

— А вы поспешили эти обстоятельства замаскировать?

— Верно… Умная ты, — просто не перестаю восхищаться.

— Без иронии?

— Без.

***

Будучи не в состоянии заниматься чем-то другим, Алексей обдумывал предстоящий разговор с Борисом. «Скатиться по наклонной плоскости можно очень быстро, — рассуждал он, — однако нельзя же его отчитать как школьника; нет, надо лишь слегка поддержать, а для начала — попробовать разобраться».

Когда вечером пришёл Борис, Алексей засыпал его вопросами. Борис отвечал уклончиво и сдержанно, а потом вдруг как бы подвёл общий итог:

— Короче, во всём — «облом», Лёха… Не знаю, что делать… На заводе одна «пьянь» осталась, да старики… Да, кстати, молодой один появился, — из вашего училища выгнали, — Ванька Емельянов.

— Знаю, знаю, — тут же вспомнил Алексей. — Он чуть больше года проучился еле-еле, «двоек» нахватал, — его и выгнали; теперь, вероятно, пропадёт.