Алексей извинился и, подгоняемый секретаршей, вновь направился вниз. Он вошёл в кабинет и поздоровался. Из глубины кабинета на Алексея глядело некое существо среднего рода и неопределённого возраста. Хотя директор сидел в кресле, но Алексею показалось, что взгляд его будущего начальства направлен сверху вниз и выражает какую-то крайнюю степень презрения. Вздёрнутый кверху нос и неестественно светлые волосы, казалось, подчёркивали высокомерие руководителя.

Получив приглашение сесть, Алексей опустился на стул и приготовил документы. В тот же момент в кабинет, извиняясь и на словах и всем своим видом, вошла пожилая женщина с бульдожьим выражением лица и, как-то заискивающе взглянув на директора, явно собиралась что-то сказать, но не успела.

— Присядьте, Маргарита Ивановна, — властно приказал директор.

Последовавший разговор заставил Алексея почувствовать себя то ли мебелью, то ли каким-то другим неодушевлённым предметом; он молча наблюдал, как Маргарита Ивановна, сжавшись и глядя на директора снизу вверх, ловила каждое его слово, поддакивая и кивая. Не улавливая в разговоре какого-либо смысла, Алексей отвлёкся и даже не заметил, как директор переключился на него.

— … и никакого панибратства со студентами! — продолжал тем временем директор. — Держите дистанцию!

Ещё не понимая смысла этих слов, Алексей кивнул, как бы показывая, что ещё не уснул и продолжает внимательно слушать.

— Кстати, нам ещё нужен преподаватель педиатрии, — продолжал директор. — Не знаете случайно кого-нибудь, кто подходил бы на эту должность?

— Нет, — коротко ответил Алексей и отрицательно покачал головой.

Уже в ближайшие дни Алексей узнал, что преподаватель педиатрии в училище давно имеется, к тому же, очень хороший преподаватель, пользующийся заслуженным уважением студентов, но не стремящийся угождать директору.

От воспоминаний настроение у Алексея испортилось окончательно. Желая избавиться от мыслей, он решил поработать с макиварой. Наработка правильного движения вскоре превратилась в активную медитацию; настроение выровнялось, сознание стало похожим на поверхность чистого озера при отсутствии ветра. Такое состояние вполне устроило Алексея.

***

Утро выдалось морозное. Покрывшись тонким слоем снега, улицы стали светлее. Алексей издали увидел Катю на перекрёстке и, приближаясь, поинтересовался:

— Опять поджидаешь чтоб напугать?.. Привет.

— Приветик… Гляди, — Катя указала в сторону дороги. — Минуты две как «скорая» отъехала, теперь менты тормозной путь меряют, будто так не ясно.

— А что случилось?

— Какой-то «урод» девчонку «мелкую» сбил, школьницу, прямо на пешеходном переходе; на красный сигнал светофора ехал, вернее — «летел», сволочь; хорошо хоть, что и машину разбил об столб.

— Ублюдок-то, судя по машине, из тех, которым всё с рук сходит… Пойдём-ка отсюда, пока менты не «загребли» в качестве свидетелей.

— Пошли… Дня не проходит, чтоб не увидела, как кто-нибудь так же грубо правила нарушает.

— Я помню время, когда люди берегли свои машины и соблюдали правила; деньги могли копить на машину всей семьёй долгие годы; а теперь: и шпана ездит, и жульё ездит — все те мерзавцы, которым и на деньги — наплевать, и на машины — наплевать, и на чужие жизни — наплевать.

— Хочешь сказать, что при коммунистах лучше было?

— В каком-то смысле — да; во всяком случае такого беспредела, как при нынешних псевдодемократах, я тогда точно не видел; правда, другой мерзости хватало… Надоело всё это: всё о плохом, да о плохом…

— А у нас сейчас педиатрия, — сменила тему Катя, — «классно»… — единственный нормальный преподаватель.

— Только вчера о ней вспоминал.

— Правда, что она раньше завучем была?

— Верно, была; с этой должности её выжили, а полностью из училища — до сих пор выжить не могут.

— Чем она им не угодила?

— В том-то и дело, что не угодила, не угождала и угождать, явно, не собирается, не «кланяется» директору, «смеет своё суждение иметь», — этого они терпеть не могут.

За разговорами время пролетело незаметно. Перед зданием училища Алексей замедлил шаг, а Катя убежала вперёд.

Новый рабочий день принёс Алексею новую мороку. Почти с порога, нагнетая, по своему обыкновению, нервозность, Носова направляла всех сотрудников в кабинет директора. Алексей, кивнув в ответ, прошёл, тем не менее, сначала в свой кабинет, переоделся, привёл себя в порядок и лишь потом неспеша направился к начальству. Он вошёл в кабинет последним, не обращая внимания на раздражённые реплики в свой адрес.

— Вы у нас — ответственный по гражданской обороне, начальник штаба гражданской обороны, а приходите последним! — почти прокричал директор Алексею, поднимаясь с кресла.

Алексей никогда не рвался заниматься гражданской обороной; он считал всю деятельность в этом направлении показухой и бессмыслицей, однако вынужден был этим заниматься.

— Нам оказано большое доверие! — продолжал директор. — Принято решение о проведении учений по гражданской обороне на базе нашего училища… Здесь будут присутствовать наблюдатели от городской администрации, от управления по делам ГО и ЧС города и, возможно, области!