Читаем Нашедшие Путь полностью

— Да, да, — осторожно отозвался Алексей. — Ты уже говорил.

— А «шары»?.. «Шары» — что значат? — спросил Борис.

— Не знаю… Про «шары» тут не написано… Есть у него ещё рисунок, который, вроде, понятен.

Алексей осторожно перевернул страницы и, чуть повернув тетрадь, спросил:

— Узнаёшь?

— Такие же обозначения и стрелки; «могилки» только нет… Что это?

— Да, вроде, схема твоего высокого «мае-гери» — около вокзала… Дата, похоже, приблизительно та… Кстати, Тимка, на сколько я помню, тогда тоже вялым был; я в те дни никак не мог заставить его тренироваться.

— Помню, что я тогда очень удивился: удар, в который было просто невозможно вложить хоть немного силы, вдруг получился почти идеально!.. Я потом думал, что с перепугу так хорошо ударил, поскольку подонок мог успеть пистолетом воспользоваться.

— Тут ещё много всего; но у меня, честно говоря, уже «голова кругом идёт», — сознался Алексей. — Приходится записи и рисунки в разных тетрадях сопоставлять… Записей о событиях, которые мне знакомы, вроде, больше пока не нашёл… Перерыв мне нужен… Тетради не сдвигай; пусть так полежат.

Кивая в знак согласия, Борис проговорил задумчиво:

— Странно как-то получается: человек, которого я когда-то ненавидел, каким-то чудесным образом дважды спас мне жизнь, при твоём участии, правда, оба раза, но один-то ты, явно, не справился бы.

«Да, да; а ещё он Кате и Юле помог в училище остаться», — подумал Алексей, но вслух произносить это не стал, не желая напоминать Борису об «оккультной авантюре», а лишь согласно кивал.

— Боюсь верить в предсказания, — продолжил рассуждать Борис, — уж слишком много было в моей жизни всевозможных «обломов».

Алексей вновь понимающе кивнул. Ему захотелось вдруг сказать что-то в той манере, которая давно стала привычной для него, но, явно, не нравилась Борису. Понимание ошибочности этого намерения появилось почти сразу, но он всё-таки сказал:

— Хороший есть принцип в дальневосточных учениях: «Не хочешь страдать — избегай привязанностей».

— Получается избегать-то? — язвительно спросил Борис.

— Нет, не получается, — признался Алексей.

— Хорошо — значит: живой ещё, — заключил Борис, вновь углубляясь в собственные мысли.

Заметив вдруг, что Алексей выжидает, не решаясь продолжать разговор, Борис несколько смутился и, предпочтя размышлять вслух, сказал:

— Я ведь, откровенно говоря, вполне мог вместе с ними поехать, мог, а сознался сам себе в этом только теперь — когда уже поздно.

— Только тебя там и не хватало! — моментально отреагировал Алексей. — К тому же, я думаю, не согласился бы Тимофей на твою помощь.

Борис хотел было возразить, однако, поняв, что Алексей прав, лишь пожал плечами. Почувствовав в очередной раз собственное бессилие и неосознанно желая отвлечься от этого тягостного ощущения, Борис, уже почти совершенно перестав думать, еле слышно проговорил:

— Делать-то что будем?

— Как что? — удивился Алексей. — Нам, вообще-то, поручено чужой дом охранять.

— «Чужой»? — переспросил Борис. — Ты извини, конечно, что к словам «цепляюсь», но просто «резануло» вдруг как-то…

— Да, пожалуй, действительно, неудачно как-то я это сказал, — поспешил согласиться Алексей. — Я, правда, имел в виду лишь то, что дом этот — не наш; однако замечание-то — хорошее получилось, правильное, короче, замечание.

Теперь, когда ощущение достигнутого взаимопонимания, казалось, избавляло от необходимости продолжения разговора, Алексей, желая окончательно прогнать сонливость, направился к умывальнику; умывшись, он вышел на крыльцо. Через несколько минут вышел и Борис. Поддавшись общему настроению, оба молча устроились по разные стороны крыльца. Минувшие события, будто впитавшиеся во всю окружающую обстановку, медленно всплывали в памяти и, так и не обретая какой-либо словесной формы, перетекали в столь же немые вопросы о будущем.