Виталий попытался ковырнуть гвоздём поглубже, но отвлёкся на скрип калитки; обернувшись, он тут же замахал рукой, пытаясь привлечь внимание деда.

— Отдыхали бы лучше!.. В три часа ночи поедем, а вы и выспаться не успеете, — заворчал Игорь Семёнович, забрасывая в салон УАЗика, принесённые им, лопаты.

— Я нашёл, — сказал Виталий.

— Что нашёл?

— Как что?! — удивился Виталий и ткнул гвоздём в дверь. — Пулю нашёл… Ты же сам говорил…

Осмотрев место, указанное Виталием, Игорь Семёнович немного постоял молча, а потом задумчиво проговорил:

— Ты её не вытаскивай… Нехорошо будет, если после нас выбоина в двери останется.

— Здесь всё так похоже… — осторожно начал было Алексей.

— Да, да, — согласился Игорь Семёнович и направился к дому, уклоняясь от разговора. — Так уж Сергею Сергеевичу захотелось.

— Не любит он об этом говорить, — сказал Виталий, пытаясь объяснить поведение деда. — Вспоминать, видимо, не хочет о чём-то.

***

Ужинать сели поздно. Родственники Тимофея приглашали всех приезжать в гости, хотя и не настаивали на этом, разговаривали сдержанно, будто чего-то опасаясь. Тимофей был всё так же вял, потому разговор за него поддерживал в основном Игорь Семёнович.

Взгляд Бориса периодически тянулся к старинным иконам и будто тонул в каком-то ином пространстве, в котором причудливо переплетались и времена, и судьбы, и места, и события, и что-то ещё — неведомое и манящее своей необыкновенной чистотой и таинственностью. Это что-то обволакивало и успокаивало; горница вдруг поплыла и наклонилась, наваливаясь на Бориса и прислоняя его спиной к стене около окна. Теперь он будто спал с открытыми глазами; его неподвижный затуманенный взор почему-то охватывал сразу всё помещение, в котором помимо самого Бориса теперь оставались только Тимофей и Алексей, которые сидели в одинаковых позах, но Тимофей расположился в углу — прямо под иконами и будто был охвачен лунным светом, хотя это и было невозможно, а потому вызывало у Бориса лёгкое удивление.

Алексей сидел на сундуке, поджав ноги и положив руки на колени; он немного пошатывался, но, всякий раз быстро восстанавливая равновесие, продолжал свою глубокую медитацию; в какой-то момент он всё-таки потерял равновесие и, едва не упав с сундука, посмотрел на часы, долго разглядывал в темноте стрелки, потом начал медленно двигаться, разминая затёкшие ноги.

«Надо же! — уже в который раз пронеслось в уме у Бориса. — Как всё похоже!.. Только диванчика нет, на котором обычно кошки спят».

Алексей медленно двигался по опустевшей горнице, перейдя от пассивной медитации к активной. Его плавные движения действовали на Бориса убаюкивающе и, вероятно, погрузили бы его в крепкий сон, но прикосновение к плечу и голос Игоря Семёновича вернули его к реальности. Послушно поднявшись, Борис взглянул на часы и, дотянувшись до Тимофея, слегка похлопал его по руке.

Будто следуя примеру Алексея, Тимофей тоже начал было с упражнений, однако быстро убедился, что достаточного восстановления сил отдых не принёс.

***

Уже в машине Борис попытался вернуться в то состояние, в котором он совсем ещё недавно находился и которого был лишён, однако что-то волнующее и неосознанное вдруг повлекло его к задним окнам автомобиля. Ни о чём не думая, он просто вглядывался в темноту, в которой быстро растворялись очертания дома и окружающих построек. Когда УАЗик повернул налево и въехал на мост, взгляд Бориса устремился в ту сторону, где оставались храм и кладбище; желание вернуться туда почему-то давило теперь с нарастающей силой. Будто пытаясь что-то рассмотреть, Борис ещё долго вглядывался в темноту, иногда пробовал думать о недавних событиях, однако местность, оставшаяся позади, всплывала перед ним снова и снова, заполняя собой сознание и полностью вытесняя мысли.

Долгое молчание было прервано лишь коротким разговором между Игорем Семёновичем и Павлом, после чего Павел сменил отца за рулём.

Погода, изменившись за ночь, будто стремилась соответствовать общему настроению: моросящий дождь, постепенно усиливаясь, перешёл в ливень. Услышав шум дождя, Игорь Семёнович осторожно потянулся к Павлу и, взглянув на спидометр, проговорил:

— Сбавь, сбавь, не гони… Некуда нам спешить.

Повинуясь просьбе отца, Павел сбросил скорость.

«Похоже, что поздно вернёмся», — подумал Борис, глядя на струи дождя, однако слово «вернёмся» вдруг приобрело для него совершенно другой смысл и потеряло всякую связь с реальностью.

***

Когда въехали в город, за рулём вновь был Игорь Семёнович. Останавливаясь у перекрёстков, он несколько раз вопросительно поглядывал на своих пассажиров, однако, поняв, вероятно, по выражению их лиц, что домой ни один из них не торопится, проехал через весь город, остановившись же у своих ворот, повернулся всем телом и, выдержав небольшую паузу, сказал:

— Давайте-ка сейчас машину поставим, а потом с часок у Тимофея посидим, да Ивановну ещё раз помянем.

Поручив заботу о машине Павлу, Игорь Семёнович направился к дому, говоря попутно что-то о своих припасах. Вернувшись довольно быстро с пакетом в руках, он сразу обратился к Виталию: