Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

Но его перебил другой старичок.

— Ой, не могу! Ой, помираю! Да не отвечайте вы ему. Он всё равно ничего не поймёт. Все его мысли заняты «СКЕРЦАНДО» — эликсиром бодрости. Он составляет его для нашего царя СекундАккорда МиФаЛяДия IV, прозванного «Печальным», уже лет двадцать. И вот только недавно опять начал всё сначала...

Старичок опять захохотал.

— Ничего смешного, дорогой Де-Дур, я в этом не вижу. У меня уже почти всё было готово, я только не до конца рассчитал пропорции, — ответил «Тёмный».

— Ха-ха-ха! Он не рассчитал. Он даже не знает, что своим «СКЕРЦАНДО» чуть всю землю не взорвал... Ой, не могу... Вы только посмотрите, что натворил в соседней комнате этот выживший из ума Де-Молль.

И «Яркий» Де-Дур указал на маленькую дверцу, ведущую в другое помещение.

— СОЛЬ, — сказал ЛЯ, — сходил бы ты и посмотрел, уважил бы стариков.

СОЛЬ подошёл к дверце и хотел её открыть.

— Подождите. Там без свечи Вы ничего не увидите. Возьмите оттуда.

И Де-Дур, всё ещё смеясь, показал на угол, где на скамейке лежало несколько неначатых свечей, а рядом стояла какая-то странная, видимо, очень тяжёлая машина.

Взяв одну из свечей, СОЛЬ открыл дверцу и вошёл в соседнее помещение. Ничего, кроме осколков стекла и битых камней, там не было. Лишь оглянувшись, он увидел, что рядом с дверью была лестница, когда-то ведущая наверх. Но она была так завалена щебнем и деревянными балками, что подняться по ней не было никакой возможности.

СОЛЬ ещё раз осмотрелся вокруг, но, так ничего и не найдя, вернулся к друзьям.

— Как? Убедились? Видали, что наделал маркиз Де-Молль? — воскликнул Де-Дур.

— Да, конечно... Это ужасно, — ответил СОЛЬ, стремясь поддержать старика в ярких одеждах. Сам СОЛЬ при этом развёл руками и растерянно посмотрел на друзей.

— Вот, вот! Я же говорил! — торжествующе кричал Де-Дур.

— И ничего такого особенного не произошло, — сказал Де-Молль с обиженной интонацией. — Просто чуть-чуть не удался опыт. В моих расчётах была какая-то ошибка... Но я и её учитывал... Я предполагал, что так может случиться — ведь у эликсира большая сила. Вот почему мы и спустились в подземелье...

— А что, от замка ещё что-нибудь осталось? — обратился он к ВОСЬМАМ.

— Нет, маркиз, ничего. Наверху одни развалины, — отвечал ЛЯ.

— Жаль. Печально всё это, — произнёс Де-Молль и опять углубился в свои опыты.

— Ха! Ему печально и жаль! — воскликнул Де-Дур, передразнивая брата. — А где мы теперь жить будем? В этой каморке?.. Вот всегда с ним так. Уже третий замок разрушает своими дурацкими опытами... А вы откуда приехали и зачем? — обратился он к ЛЯ.

Тот рассказал маркизу Де-Дуру о цели их путешествия, об испытаниях, которые выпали на долю его друзей, о том, как они побывали в ЛИДИИ, МИКСОЛИДИИ и ДОРИИ, добыли очень быстрых ПРЕСТО и ПРЕСТИССИМО, волшебный меч, сражались с тяжёлым ПЕЗАНТОМ, собрали Ксилофон, и вот теперь, наконец, ищут волшебный голос, РЕГИСТР.

— Говорят, этот РЕГИСТР можно достать только во ФРИГИИ при помощи Ксилофона. Но как и где, мы не знаем, — закончил свой рассказ ЛЯ.

— Да-а-а... Это, пожалуй, посложнее опытов моего братца, — и маркиз Де-Дур кивнул в сторону Де-Молля. — Дело в том, что я когда-то слыхал о регистре. Говорят, его можно получить лишь в том случае, если искупаешься в заливе НОН. А это... страшное место. ДЕВЯТИметровые морские чудовища ужасно ядовиты, и одной капли их яда достаточно для того, чтобы убить человека... Но не только в этом дело. Ведь, кроме нашего царя СекундАккорда МиФаЛяДия IV, никто не сможет пройти к этому заливу. А он...

И маркиз Де-Дур испуганно замолчал.

ЛЯ удивлённо посмотрел на собеседника. А маркиз, перейдя на шёпот, продолжал после молчания:

— Говорят, что царь вместе со своей женой ДоРеФаЛией тайно бывает в этом заливе и будто бы возит туда... маленьких ШЕСТНАД. А потом...

— Так как же быть? Ведь МиФаЛяДий, пожалуй, ни за что не покажет путь к заливу НОН! — воскликнул ЛЯ.

— Думаю, что не покажет. Он вообще-то человек, видимо, добрый — от всех этих событий всё время печальным ходит. Но, конечно, он не захочет, чтобы кто-то знал его тайну, — отвечал маркиз Де-Дур.

Тут Де-Молль поднял голову.

— Послушай, — обратился он к брату, — ты бы вместо болтовни делом занялся: сначала угости ребят нашим мороженым, а потом сходи и приготовь воздушный шар. Если люди спешат, мы можем мигом доставить их во дворец.

Де-Дур растерянно замолчал и захлопал глазами:

— А ведь он прав. Как я об этом не подумал? С высоты полёта вы заодно сможете разглядеть и залив, определить к нему подходы... Ай да братец! Выходит, кроме своего эликсира, он ещё о чём-то в состоянии думать.

Де-Дур подошёл к шкафу, взял блюдца и стеклянные палочки.

— Ладно. Вы, наверное, проголодались... Сейчас увидите чудо, которого ни у кого нет. Тут уж мой братец постарался. Придумал кое-что... Идите сюда...

Он подошёл к странной машине, стоявшей в углу.

— Как вы думаете, что это такое?

— Не знаем...

— Может быть, мельница? — спросил СИ.

— Нет, это, наверное, мясорубка, — возразил РЕ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка