Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Да встаньте вы на свои места, крикнул Де-Дур. — Ничего страшного. Это, видимо, Тришка нас догоняет.

И действительно, ВОСЬМЫ вскоре смогли различить ВИВАЧА.

— Надо же, как живо он летит, — сказал ДО. — С земли кажется, что они не такие скорые.

— Тришенька! Лети, лети сюда, милый! — крикнул Де-Молль. — Я тебе дам твоих любимых конфет.

ВИВАЧ подлетел совсем близко к шару и стал кружить рядом.

— На, — крикнул Де-Молль и, вытащив из кармана кучу ирисок, бросил из через борт.

ВИВАЧА как будто подменили. Он сложил крылья и стрелой понёсся вниз, хватая на лету конфету за конфетой.

Последнюю он поймал почти у земли. И, расправив крылья, снова взмыл ввысь, победно закричав гортанным голосом.

Видя его ловкость, ВОСЬМЫ дружно захлопали в ладоши. И даже Принцесса не выдержала, оторвала руки от корзины и тоже зааплодировала.

— Он у нас всегда такой ловкий, — с гордостью произнёс Де-Молль.

А ВИВАЧ в это время поднялся выше воздушного шара и вычерчивал над ним замысловатые фигуры.

... Так они летели около чала. ВОСЬМЫ, которым уже надоело разглядывать землю, сели на дно Корзины и стали разговаривать друг с другом. Де-Молль что-то писал, а Де-Дур и МИ рассказывали смешные истории, тут же ими придуманные.

Только ФА и Принцесса не могли оторваться от картин, открывающихся внизу. Принцесса уже давно перестала бояться. Она придвинулась ближе к ФА, и они вдвоём смотрели на дворцы и парки, сказочных животных и птиц, которые возникали из белых облаков прямо под их шаром. Изредка рядом с корзиной появлялся Тришка и кричал... Тогда Де-Молль отрывался от своих записей и кидал ему несколько ирисок.

... Вдруг, рассматривая облака, Принцесса и ФА увидел вдали что-то ярко-голубое.

— Маркиз, что это? — обратился ФА к Де-Дуру.

Но тот не обратил внимания на его вопрос, так как хохотал до упаду. Ведь только что МИ рассказал ему такую смешную историю, которую бы сам Де-Дур никогда и не выдумал.

Тогда Принцесса подошла к Де-Моллю и тронула его за плечо.

— Маркиз, что там виднеется вдали?

— Что? — переспросил Де-Молль, с трудом отрываясь от своих записей...

Он рассеянно взглянул вниз в указанном ему направлении.

— А... Это море. Мы скоро будем близки к цели нашего путешествия. Идите сюда, — подозвал он остальных ВОСЬМОВ. — Только осторожно, чтобы корзина не очень качалась... Скоро вы увидите интересующий вас залив.

Уже несколько минут они летят над морем, внимательно вглядываясь в очертания берегов.

— Сейчас мы немного спустимся, и вам будет лучше видно, сказал де-Молль и потянул какую-то верёвку...

Послышось шипение: это газ начал выходить из шара, и тот медленно стал опускаться.

Вдруг раздался пронзительный крик Тришки. ВИВАЧ испуганно кружил вокруг шара.

— Что это с ним? — спросил у Де-Мол ля СОЛЬ.

— Не зна-а-ю, — удивлённо проговорил маркиз. И тут все увидели, как из-за облаков вылетел КВИНТЕТ (пять птиц) новых ВИВАЧЕЙ. В отличие от Тришки, имеющего белое оперенье, у новых ВИВАЧЕЙ на концах крыльев и на шее были видны оранжевые перья.

— Да, — с беспокойством сказал Де-Дур, — теперь Тришке достанется. Это особая порода боевых ВИВАЧЕЙ. Они не любят, когда в их владения прилетают чужаки.

Не прошло и минуты, как птицы набросились на Тришку. Он пробовал оторваться от них, но ничего не помогало — «оранжевокрылые» щипали его своими крепкими ключами, били могучими крыльями.

СИ опомнился первым. Он схватил лук, прицелился и выстрелил в ближайшего к нему врага Тришки. Стрела попала в крыло, раненый ВИВАЧ, сразу потеряв скорость, кувыркаясь, стал падать.

Оставшийся КВАРТЕТ из четырёх птиц с удвоенной силой атаковал Тришку. Они клевали его со всё большей яростью.

— Да стреляйте же в них! — крикнул СИ друзьям и пустил во врагов новую стрелу... Ещё один «оранжевый», закричав, камнем упал вниз.

Но и оставшееся ТРИО (из трёх птиц) не отставало от «чужака».

Тришка, обезумев от боли, причиняемой ему нападающими ВИВАЧАМИ, бросился искать защиты у людей. Он подлетел к шару и хотел спрятаться в гондоле, в которую маркиз Ду-Молль положил эскимосницу. Но промахнулся и запутался в стропах... Испугавшись, Тришка стал вырываться из неожиданного плена и запутывался всё больше. Мало того, одна его лапа задела за верёвку, ведшую к клапану для спуска газа. Клапан открылся, а шар, утяжелённый весом птицы и теряющий газ, стал быстро падать.

ТРИО оранжевокрылых ВИВАЧЕЙ, видя, что пришельцу не выбраться из сетей, спокойно повернули и полетели восвояси, бросив шар и Тришку.

...Болтало так, что казалось, будто шар попал в центр урагана. Бледный, трясущийся Де-Молль уцепился за борта корзины и без конца повторял сквозь слёзы:

— Спасите, спасите его кто-нибудь. Ведь Тришка погибнет, и мы тоже. Смотрите, ведь внизу под нами как раз залив НОН.

Глянув вниз, ЛЯ увидел, как из моря поднимают головы огромные морские чудовища и смотрят на них. А шар опускается всё ниже и ниже. Ещё немного — и НОНЫ дотянутся до гондолы.

Тут ЛЯ увидел, что СИ и МИ, выхватив кинжалы, свесились за борт корзины, ухватились за верёвки и стали спускаться к тому месту, где совершенно обезумевший Тришка пытался освободиться от пут.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка