Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

Первым своего ПРЕСТО укротил ЛЯ. Его ТЕМП постепенно успокаивался. И как только он с галопа перешёл на спокойный шаг, ЛЯ огляделся наконец, и увидел, что его друзья еще не справились с лошадьми, а один ПРЕСТО, всех перегнав, как ошалелый летит к границе ДОРИИ.

Тогда ЛЯ вытащил волшебную свирель, когда-то подаренную ему БЕКАРОМ, и заиграл... Хоть звуки её были очень тихими, даже более тихими, чем голос ПИАНО, ТЕМПЫ, услышав их, сразу успокоились и повернули на звук свирели.

Потом ЛЯ подъехал к Принцессе ПРИМЕ.

— Что с тобой? Почему не встаёшь? — спросил он, слезая с ПРЕСТИССИМО.

— Мне больно-о-о, — сквозь слёзы сказала ПРИМА. — И я вся грязная...

— Ну и что? Это не беда. Поедем к речке, там обмоешься... Садись.

Он протянул Принцессе руку и помог взобраться на коня.

Вскоре вся кавалькада уже ехала по дороге, которая вела к реке. По той дороге, которая так понравилась ПРИМЕ.

... Через некоторое время, приведя себя в порядок, ВОСЬМЫ вновь подъехали к тому месту, откуда совсем недавно был виден огромный столб чёрного дыма. Сейчас от него не осталось и следа.

— Как вы думаете, что там случилось? — спросил МИ. — Всё это было так неожиданно...

— А кто ж его знает... Взрыв какой-то, — сказал ДО.

— Ладно. Поехали скорей. Надо всё выяснить на месте. Может, потребуется наша помощь, — сказал ЛЯ и, пришпорив ТЕМПА, вихрем помчался вперёд по дороге. Остальные поспешили за ним.

Они подъехали к странным развалинам, среди которых угадывались остатки моста, некогда проложенного через ров, обломки зубчатых башен и огромные гранитные плиты, служившие, видимо, основанием здания. Это были, скорее всего, руины древнего замка. Над ними высоко в небе одиноко парил огромный ВИВАЧ. Он изредка громко кричал.

Когда ВОСЬМЫ подъехали ближе, ВИВАЧ покружил ещё немного над развалинами, а потом полетел в сторону одинокой ДЕСЯТИметровой ДЕЦИМЫ и опустился на её вершину. Наверное, там было его гнездо.

Стояла глубокая тишина, нарушаемая лишь тихим писком ПИАНО, то тут, то там снующих в вырванных с корнем кустах.

— Неужели тут никого не было? Этого не может быть, — произнёс СОЛЬ. — Смотрите, какая здесь накатанная дорога!

— Да, чудно... Если людей нет, так чего взрывалось?... И принюхайтесь... Чуете, кислятиной какой-то несёт, — вставил РЕ.

— Я тоже чувствую дурной запах, — поддержала РЕ Принцесса.

— И я, и я, — одновременно сказали МИ и СИ.

— Мне кажется, это запах пороха, — задумчиво произнёс ДО. — А впрочем... вроде и нет...

— Всё-таки люди здесь были. Смотрите... — ЛЯ протянул руку по направлению к небольшому оврагу. — Там что-то есть... ФА, МИ, посмотрите-ка...

Те, на всякий случай обнажив шпаги, подъехали к видневшейся издали тёмной куче.

Это оказались два мёртвых АДАЖИО. Рядом с ними валялись огромные обломки каменной стены.

— Это ТЕМПЫ, — крикнули МИ и ФА, — они мёртвые!... Наверное, были привязаны и не смогли спастись во время взрыва.

— Значит, здесь всё же были люди, — произнёс ДО. — Но, видимо, они там. — И он указал на груду развалин. — Их завалило.

— Может, попробуем откопать? — предложил СОЛЬ.

— Конечно, давайте попробуем. Вдруг кто-нибудь жив и ждёт помощи! — воскликнула Принцесса.

И ВОСЬМЫ, собравшись в два ЗВУКОРЯДА (ТРИХОРД и ТЕТРАХОРД) ЛЯ, СИ, ДО и РЕ, МИ, ФА, СОЛЬ, сделавшись от этого втрое и вчетверо сильнее, принялись раскапывать развалины замка. Принцесса помогала ТРИХОРДУ из трёх человек.

ТЕТРАХОРД из четырёх ВОСЬМОВ, конечно, работал быстрее, и поэтому они сумели первыми оттащить тяжеленные плиты, за которыми показалась лестница ведущая в глубокое подземелье.

— Сюда! Скорей! Скорей! — кричал РЕ друзьям, работающим с другой стороны развалин. — Мы нашли ход!

И вот все семь ВОСЬМОВ, образовав на всякий случай ФРИГИЙСКУЮ ГАММУ во главе с МИ, медленно и осторожно стали спускаться в подземелье. Принцесса, не защищённая свойством ЗВУКОРЯДА, шла чуть в отдалении.

МИ подошёл к какой-то каменной двери, толкнул её и остолбенел от неожиданности...

В небольшой комнатке, сплошь заставленной склянками и пузырьками, сидели два старика, как две капли воды похожие друг на друга, но одетые по-разному: один из них носил тёмный костюм, другой, видимо, предпочитал яркие цвета.

«Яркий» старичок, смешно сцепив руки на животе, смеялся, показывая пальцем на «Тёмного». А тот, склонившись над своими склянками, что-то переливал из одной в другую, сыпал какие-то порошки и ужасно ворчал.

— Здравствуйте! — сказал МИ, обращаясь к старичкам. — Мы пришли спасти вас.

— Что? — спросил «Яркий» и продолжал хохотать...

«Тёмный» вообще на обратил на них внимания — так он был занят своим делом.

Ребята удивлённо переглянулись. А РЕ, кивнув в сторону старичков, покрутил пальцем у своей головы. ВОСЬМЫ пожали плечами, а МИ, подойдя ближе к «Тёмному» старичку, сказал ему на самое ухо: — Здравствуйте!

Старичок вздрогнул от неожиданности и машинально пробормотал: — Здравствуйте. — И только после этого, оторвавшись от своего дела, с недоумением посмотрел на неожиданных гостей.

— Хм... Странно... Вы кто такие? Откуда? И что вы делаете в нашем замке?

— Мы... — начал было МИ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка