Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

ВОСЬМЫ напряглись изо всех сил и стали тянуть за свои проволоки. КВАРТДЕЦ страшно шипел, размахивал своими мохнатыми лапами, а клешнями перерубал деревья. Наконец, не выдержав силы ЗВУКОРЯДА, он выполз из чащи и бросился на ребят.

— Только не разрушайте ГАММУ! — крикнул ЛЯ. И, вскочив вместе с СОЛЬ на ноги, стал шпагой отражать нападение врага.

Все четырнадцать ног КВАРТДЕЦА, извиваясь, нацелились на противников, стремясь схватить их. Натяжение проволоки ослабло — КВАРТДЕЦУ было не до неё. Всё своё внимание и силу он вкладывал в борьбу клешнями.

Но вот СИ изловчился, и его шпага, с силой рубанув по одной из мохнатых ног Паука, отсекла одну клешню. Та, упав на землю, тут же превратилась в огромный мухомор.

— Ура! — крикнул ЛЯ и отрубил КВАРТДЕЦУ вторую ногу. Та, упав, тоже превратилась в ядовитый гриб.

КВАРТДЕЦ дёрнулся от боли, зашипел изо всей силы, выплюнул какую-то липкую жидкость и попытался скрыться.

Но ВОСЬМЫ снова натянули проволоку и выволокли Паука. Несколько минут борьбы — и КВАРТДЕЦ лишился ещё трёх ног, которые, как и предыдущие, превратились в мухоморы.

В это время ФА, неожиданно обернувшись, увидел, что первый мухомор вырос до огромных размеров и стал принимать очертания КВАРТДЕЦА. Он уже стал шевелиться, пытаясь сорваться со своей ножки.

— Ребята, уничтожайте грибы! Они вырастают в Пауков! — крикнул ФА и стал рубить мухомор. Из него брызнула красно-бурая жидкость, и он исчез, оставив на земле ржавое пятно.

...С КВАРТДЕЦОМ сражались ещё долго, и с каждой отрубленной клешнёй силы Паука заметно таяли. Наконец, с ним было покончено. Усталые ребята опустились на траву. На месте Паука КВАРТДЕЦА разлилась красно-бурая лужа, которая пропитала кусты и деревья — и они моментально засохли.

И тут послышался шум крыльев. ВОСЬМЫ взглянули на дуб, росший рядом с норой КВАРТДЕЦА, и обомлели: он был весь покрыт ярко-синими бабочками. Бабочки трепыхались, стараясь удержаться на голых кустах, но срывались вниз и падали на землю, а уже с земли в небо вместо них взмывали быстрокрылые стрижи и уносились куда-то вдаль.

Вскоре весь огромный дуб стоял голый, многолетние обитатели покинули его навсегда.

— Ну, хватит валяться! Нельзя терять время, — сказал ЛЯ.

— Если мы не освободимся от этих золотых пут, будет плохо, и тогда каждый из нас может лишиться руки или ноги. А мне кажется, наше спасение там... — И он указал в сторону, где было гнездо КВАРТДЕЦА.

ВОСЬМЫ пробирались через чащу и вскоре подошли к огромной норе, сплошь опутанной золотой паутиной.

— Ой! Сколько золота! — воскликнул РЕ. — Да тут его больше, чем в казне любого царя.

Он подошёл к норе и заглянул внутрь.

— Ребята! Там меч! Смотрите — вон в углу!

— Да, но как туда проникнуть? — спросил СИ. — Эта паутина делает нору недоступной.

— Знаете, а я, кажется, придумал! — воскликнул ДО. — Давайте смотаем паутину в клубки и распутаем вход в нору!

ВОСЬМЫ нашли несколько свободных концов проволоки, ведущих в разные стороны леса, и стали постепенно распутывать золотую сеть. У каждого из них в руках вскоре образовались довольно большие клубки.

Постепенно вход в нору стал открываться и через полчаса в образовавшееся отверстие можно было проникнуть внутрь.

СОЛЬ с трудом протиснул голову и, подталкиваемый ребятами, оказался внутри гадкого гнезда КВАРТДЕЦА. Он подбежал к мечу, хотел его поднять, но меч оказался таким тяжёлым, что его пришлось волочить по земле.

Когда меч вытащили из норы и СОЛЬ встал во главе ЗВУКОРЯДА, он мог владеть им, как шпагой.

— Давай, руби эту паутину! Может, её меч возьмёт?! — предложил ДО.

СОЛЬ взмахнул тяжёлым клинком и перерубил золотые нити, опутывавшие вход в пещеру. Они зазвенели и тут же рассыпались на множество небольших кусков. Каждый мальчик почувствовал, что путы на его руках или ногах внезапно ослабли, и они быстро освободились от них.

— Ну вот, теперь всё в порядке, — сказал СИ. — У нас есть меч, и мы освободились от золотых оков. Пора уезжать из МИКСОЛИДИИ.

Забрав на всякий случай один из больших мотков золотой проволоки, ВОСЬМЫ вышли на опушку леса, вызвали при помощи свирели своих коней и, вскочив на них, помчались на Родину — в солнечную ИОНИЮ.

...А в это время НонАккорд СольСиРеФаЛий долго сидел в кустах перед своей цветочной поляной и всё ждал мохнатых бабочек. Их не было.

Сначала он подумал, что они задерживаются, но потом, когда прошло много времени, понял: не прилетят.

Обеспокоенный, царь бросился в лес отыскивать заповедный дуб. Он бежал со всех ног, успевая смотреть под ноги, чтобы случайно не задеть золотой паутины. Панама съехала на бок, шляпная коробка, перекинутая через плечо, била его по спине, оголённые ноги жгла крапива, а сачок всё время застревал в кустах. Но, не обращая ни на что внимания, НонАккорд бежал вперёд.

«Что же произошло? — думал СольСиРеФаЛий, — неужели КВАРТДЕЦ до сих пор не справился с мальчишками? Почему не видно золотой проволоки?»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка