Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Понимаете, мне нравится ваша храбрость, молодость, прямоту. Когда-то и мой старший сын МалМин был таким же. А потом...

И царь ненадолго замолчал.

— Потом... меня заставили посадить его в башню и там он сошёл с ума. Ему уже двадцать семь лет, а он так и не видел жизни... И всё из-за этого ЛОКРИЙСКОГО короля Мал-с’УмКвинта!

ДоМиСольСий тяжело вздохнул и рассказал ЛЯ печальную историю своего сына.

— Теперь понимаете, почему передо мной трудная задача? Я не должен никому показывать этого хода в МИНОРНЫЕ страны.

ЛЯ смотрел на старого и больного царя и почему-то очень жалел его.

«Странно... Как странно, — думал он, — всю жизнь я прожил как его подданный. Царь казался мне великим, недосягаемым. А на самом деле это просто несчастный больной старик...»

— Так что, понимаете, — продолжал ДоМиСольСий, — я не могу открыть вам эту тайну. Я сам бессилен. Ведь надо мной стоит КВАРТЕТ моих министров и целая свора ПОЛВИНОВ. Это когда-то я имел власть, а теперь..., после покушения на Мал-с’УмКвинта одна видимость... — и царь, поникнув головой, стал дремать.

ЛЯ осторожно отодвинулся от него и подсел к друзьям.

— Слушайте, я только что говорил с ДоМиСольСием. Он хороший человек, но боится нам помочь. Может, стоит поговорить с ним напрямик, откровенно?.. Вы знаете, оказывается, его сын МалМин тоже когда-то выступал против ФОРТИССИМА. Поэтому я думаю, что он поймёт нас.

— Не знаю... Я не верю этим царям. Что им, плохо живётся?!... Я против откровений с ДоМиСольСием, — сказал ДО.

— А мне он кажется порядочным, — возразил ему МИ. — Если мы не будем верить людям, что тогда будет?

— Ладно, — сказал ЛЯ. — Давайте так... Я расскажу вам вечером всё, что услышал от царя, и тогда решим окончательно, как действовать.

Они посидели за столом ещё некоторое время, а потом, попрощавшись с ДоМиСольСием и добившись его согласия на новую встречу, покинули дворец.

Услышав рассказ ЛЯ о Принце МалМине, ВОСЬМЫ единодушно решили, что с СептАккордом ДоМиСольСием следует быть откровенными. Но надо сделать это так, чтобы никто другой не был посвящён в их намерения.

— ЛЯ, ты должен пойти к царю один, не привлекая к себе особого внимания, — сказал за всех ДО. — А мы будем находиться близ дворца и, если тебя долго не будет, придём на помощь.

— Хорошо. Давайте так и сделаем. Но я уверен: помощь не потребуется. ДоМиСольСий — честный человек.

...На следующий день, вечером, благодаря ИОНИЙСКОМУ ЗВУКОРЯДУ, ВОСЬМЫ благополучно миновали все посты стражников и ЛЯ очутился во дворце...

Он осторожно и незаметно прошёл по залам первого этажа, поднялся по лестнице на второй... И тут увидел, что в конце коридора показался патруль ДвойДомов во главе с каким-то молодым усатым мужчиной. Тот шёл чуть впереди стражников и, жестикулируя, что-то им говорил.

ЛЯ напряг слух и стал улавливать отдельные слова: «...Графу... эти мальчишки... царь болен... не пускать...»

Патруль подходил всё ближе, и, чтобы не попасться ему на глаза, ЛЯ спрятался за огромной бархатной шторой, закрывающей окна. Он явственно услышал окончание разговора.

— ... могут быть засланные к нам шпионы... Поэтому граф БольМино считает, что они попытаются убить Его Величество. Так что необходима особая бдительность. Смотрите внимательно...

И, оставив патруль в коридоре, усатый мужчина побежал на первый этаж.

— Тоже мне, командир нашёлся, — проворчал ДвойДом, когда их начальник скрылся. — Всё воображает. Думает, если он сын графа БольМино, так и командовать может... Ну ладно, пошли потихоньку...

И патруль, развернувшись, пошёл в обратную сторону.

ЛЯ, пользуясь моментом, быстро перебежал к следующему окну и опять спрятался за тяжёлую штору.

«Какая же дверь ведёт в королевскую спальню? — думал он, — открыта ли она?... Попробую начать с середины — может повезёт?»

Он перебежал на другую сторону и толкнул первую попавшуюся дверь... Она оказалась закрытой. Тогда, не раздумывая, он шмыгнул в своё прежнее укрытие... Это было как раз вовремя патруль повернулся и пошёл в его сторону.

Прошли томительные минуты, пока ДвойДомы остановились и разговаривали, а затем опять повернули назад.

Тогда ЛЯ снова перебежал к следующему окну и опять толкнул ещё одну дверь. На сей раз она слабо скрипнула и открылась.

ЛЯ оказался в огромной комнате, стены которой то здесь, то там вспыхивали разноцветными огнями.

«Куда это я попал?» — подумал ЛЯ. Он подошёл к светящемуся пятну и разглядел аквариум с квинтами. Это они светились в темноте и играли разными красками.

«Да, не повезло. Здесь царя быть не может», — подумал он, подходя к двери. Именно в это время он услышал в коридоре голоса. Осторожно выглянув, ЛЯ увидел, что через одну дверь от него на пороге комнаты стоит старый царь ДоМиСольСий и разговаривает с патрульными.

— Если ко мне придёт один из ребят, бывших вчера во дворце, пропустите немедленно. Он мне нужен.

— Будет сделано, Ваше Величество, — ответил старший ДвойДом.

Царь скрылся в своей комнате, а ДвойДомы стали совещаться.

— Если кто-то появится, надо прежде сообщить графу БольМино, — говорил один.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка