Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Я верю в тебя, внучек, — сказала СИ БЕМОЛЬ и слабо сжала ему руку. — Теперь иди к друзьям, тебя ждёт дело, которое вы должны закончить.

ЛЯ кивнул головой...

— Бабушка, а ты случайно не слыхала, как можно попасть в МИНОРНЫЕ страны?

— Нет, внучек, — устало ответила ПОЛВИНА. — Говорят, наш царь, СептАккорд ДоМиСольСий V, знает об этом, нужно его спросить...

— Ладно, бабушка. — сказал ЛЯ, поднимаясь со своего места, — я пойду. Меня действительно ждут...

Старушка улыбнулась и помахала ему рукой.

У других тоже не было никаких вестей. Лишь один РЕ где-то узнал о младшем сыне царя, УмСепте, который ходит вечно встревоженный только потому, что боится, как бы отец не отправил его охранять какую-то Чёрную Долину...

«Уж не вход ли это в тёмные царства? — подумали ребята. Придётся идти во дворец и там всё выяснить.»

Замок царя находился на самом высоком холме До-Иона. Его остроконечные башни были видны отовсюду. Самую высокую из них занимал начальник стражников граф БольМино. Худощавый, смуглый, с пронзительными чёрными глазами, тонкими губами и пышными тёмными волосами, на висках слегка тронутыми сединой, он был всегда нервным, раздражительным, злым — не мог жить спокойно, пока кто-нибудь не кричал или кому-нибудь не было больно. Именно он первый и увидел приближающихся ребят.

Быстро собрав отряд ДвойДомов, граф БольМино выехал им навстречу.

— Стойте! — грубо крикнул он, показывая голубой знак ШЕСТЫ. — Вы что, не знаете: подъезжать к дворцу запрещено?!

— Знаем! Но мы едем к СептАккорду ДоМиСольСию V издалека, из МИКСОЛИДИЙСКОГО царства и везём ему подарок, — ответил ДО, показывая пригоршню зелёных камней.

— Это хорошо! — засмеялся БольМино. — Но камни эти для царя, а что вы везёте его КВАРТЕТУ, четырём Министрам? — И его морщинистое лицо приняло злорадное выражение.

— Ничего, — в растерянности ответил ФА.

— Вот то-то же! Тогда вы отдадите нам ваших ТЕМПОВ. — И он приказал страже окружить ВОСЬМОВ.

Это было неожиданно... У дворцовой ШЕСТЫ они успели бы построиться в МАЖОРНЫЙ ИОНИЙСКИЙ ЗВУКОРЯД, и всё было бы нормально. А теперь жди неприятностей.

Соскочив с коней, ребята свистнули. ПРЕСТО и ПРЕСТИССИМО понеслись мимо ошеломлённых солдат быстрее ветра и исчезли из вида. Граф БольМино попробовал было угнаться за ними, но куда там...

Позеленев от злости, он вернулся к своим солдатам и приказал схватить непослушных.

Но не тут-то было. За это время ребята успели выстроиться в МАЖОРНЫЙ ИОНИЙСКИЙ ЗВУКОРЯД от ДО, замкнули круг — получилась ДО МАЖОРНАЯ ГАММА: ДоРе, МиФа, СольЛя, СИ. Теперь победить их было невозможно!

Улыбаясь, они отражали яростные атаки солдат, и каждый раз те откатывались назад, неся потери. БольМино был ранен в руку. Его перекошенное от боли и злости лицо выражало страдание... Не в силах победить кучку храбрецов, граф приказал солдатам покинуть поле боя и закрыть ворота замка.

Каково же было его удивление и возмущение, когда вскоре после этого — непостижимым образом! — во внутреннем дворе оказались все ВОСЬМЫ.

БольМино в страхе убежал во дворец, а через некоторое время вместо него на главной парадной лестнице показался сам царь в окружении Министров.

СептАккорд ДоМиСольСий V шёл медленно, часто останавливаясь. Рядом с ним грузно и тяжело шагали толстяк Бо-Ма-жор — военный Министр и УмСепт — младший сын царя. Он всё время насторожённо оглядывался по сторонам, как будто ему грозила опасность.

— Кто вы? — спросил Царь. — За что обидели моего Министра, графа БольМино? — И его лицо приняло сосредоточенное выражение.

Не выходя из ЗВУКОРЯДА, МИ рассказал ДоМиСольСию всё, как было на самом деле.

— Понятно. БольМино имеет такую привычку: причинять людям неприятности и страдания. Но я ничего не могу с ним поделать, никак не могу отучить его от этого... Не бойтесь, проходите. Будьте моими гостями. — И, повернувшись, царь, тяжело дыша, вошёл во дворец.

Через некоторое время все сидели за обеденным столом. Графа БольМино не было. Не в силах побороть злобу к ВОСЬМАМ, он не вышел.

— Ну, показывайте, что там у вас? — спросил царь.

ЛЯ выложил перед ним зелёные камни.

— Это Вам, Ваше Величество, подарок от Вашего соседа СольСиРеФаЛия IX — царя МИКСОЛИДИЙСКОГО. Он просил низко кланяться и пожелать здоровья.

— Вот спасибо. А я-то думал, что вы с плохими известиями, — сказал царь. — Ну, чем же вас наградить?

— Ничем... Правда, царь МИКСОЛИДИЙСКИЙ просил привезти ему КСИЛОФОН — инструмент из панцирей небольших черепах Ксил. Вы ведь знаете, они водятся только в соседней стране, МИНОРНОЙ ДОРИИ, где правит Вас брат — КвинтСекстАк-корд СольСиРеМий VII... Мы бы хотели услужить царю МИКСОЛИДИЙСКОМУ, да не знаем, как пройти в ДОРИЮ.

— Да-а-а, — сказал ДоМиСольСий, и лицо его вытянулось. Трудное дело вам поручили: брат никому не позволяет вывозить Ксил из страны. В них заключено какое-то проклятье. Недаром сам ФОРТИССИМ следит за тем, чтобы их не украли... Да и мне вы задали задачку.

Он перешёл на шёпот.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка