Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

И жертвы и сам паук изображены на тёмно-зелёном фоне. Чуть в стороне, слева, всеми красками переливается какое-то огромное пятно. В нём угадываются очертания цветов и насекомых. А через весь зелёный массив по направлению к этому пятну протянулись две тонкие пунктирные нити, вышитые мелким жемчугом.

— Ребята! Смотрите-ка, что я нашёл! — крикнул РЕ товарищам.

Все бросились к нему — смотреть на необыкновенный ковёр.

— Да!... — сказал ФА. — Вот это красота! Чувствуется работа большого мастера! Сколько жизни в этом рисунке.

Все зачарованно смотрели на диковинный гобелен.

— Смотрите! А здесь и шторы на окнах тоже вышиты бисером! И на них в точности такой же рисунок, как на плите в подвале! — крикнул МИ.

— Верно: ТРИТОН борется с ДИАПАЗОНОМ! — воскликнул ЛЯ с удивлением.

— Подождите, ребята, — вмешался ДО. — Тут надо разобраться. Мне почему-то кажется, что всё это неспроста. Вам ничего не напоминает этот ковёр?

— Нет. А что в нём? Просто очень красивый, — ответил МИ.

— Но мне почему-то кажется, что он напоминает карту, продолжал ДО. — Не находите?

Только тут ЛЯ посмотрел на гобелен другими глазами.

— ДО, а ведь ты наверное прав. Смотри, внизу изображён замок, и он очень похож на тот, где мы находимся. А жемчужные тропы к Пауку ведут как раз от него. Но что это за Паук, ты знаешь?

— Нет... Но я думаю, что меч надо искать где-то там. — И ДО указал на изображение чёрного креста.

— Всё может быть, — сказал ЛЯ, — с этим ещё надо разобраться... Пошли отсюда — здесь ничего больше нет. Надо поспрашивать людей об этом пауке. Наверное, им что-нибудь известно.

Выйдя из комнат СольСиРеФаЛия, ВОСЬМЫ направились во двор замка. Рядом со своими ПРЕСТО и ПРЕСТИССИМО они увидели старого конюха. Он любовно чистил прекрасных коней, расчёсывал их шёлковые гривы.

— А, ребятки... Ну что, домой собираетесь?

— Да нет, дедушка, — ответил СИ. — Мы ещё останемся здесь ненадолго. У нас товарищ заболел.

— А я уже и коней вам приготовил. Ну, ладно. Это не беда... Как у нас? Понравилось?

— В общем, да. Страна ваша красивая. И замок этот красивый.

— А мне особенно понравились цветы, которых так много перед дворцом, — добавил ФА. — Я таких ещё нигде не видел.

— Да-а-а... Цветы действительно красивые. Это всё наш царь старается. Он их сам сажает. Приносит из дубового леса и сажает. Любит всё красивое... Вы не видали его парадную мантию?

— Нет.

— Мм... Вот это красота! Он её сам вышивал... Царь у нас на все руки мастер. Но всё-таки больше всего на свете любит вышивать бисером. Вот, если останетесь, он обязательно покажет свои работы.

— Дед, — вступил в разговор РЕ, — да как же он может вышивать, когда он такой верзила неповоротливый. У него и иголка-то в пальцах не удержится.

— Удержится. Царь и иголкой, и мечом одинаково легко владеет. Мы его все любим. НонАккорд у нас храбрый. Ведь никто из людей не рискует ходить в лес во владения КВАРТДЕЦА, а СольСиРеФаЛий там часто бывает. То камни зелёные принесёт, то цветы.

— Дедушка, а кто такой КВАРТДЕЦ?

Старик удивлённо просмотрел на ребят.

— Вы что, действительно не знаете? — воскликнул он. — Да ведь это страшный Паук-людоед. Он ужасно сильный и злой. Никто не может с ним справиться. Кто бы ни отважился войти в лес, оттуда не возвращается: паук всех убивает. Никто не может вырваться из его золотой паутины. Она такая крепкая, что ни человек, ни зверь разорвать её не могут.

— Дедушка, а откуда взялся этот КВАРТДЕЦ?

— Никто не знает. — и старик перешёл на шёпот. — Говорят, злой волшебник ФОРТИССИМ его здесь поселил или даже ... сам Бог ДИССОНАНС. Давно уже живёт КВАРТДЕЦ в этом лесу. Ещё мой прадед ДУБЛЬ-ДИЕЗ его помнил... А скольких людей погубил Паук — и не сосчитать. Большего зла, чем этот КВАРТДЕЦ, пожалуй, на всём свете на найти. Разве только у самого ФОРТИССИМА... Ну ладно, ребятки, побудьте здесь, если хотите, а я пойду. Надо принести для ТЕМПОВ овса.

— Да... Задачка, — сказал ЛЯ, когда ребята остались одни.

— А ведь придётся встретиться с КВАРТДЕЦОМ. Я думаю, что меч где-то у него.

В этот момент РЕ заметил, что над крепостной стеной, окружающей замок, появились огромная белая панама и сачок.

— Ребята, смотрите-ка. Что это?

Мальчишки прыснули от смеха.

— Никак царь?! Во, каланча. Даже стены замка его не скрывают.

Действительно, вскоре в воротах появился сам НонАккорд СольСиРеФаЛий IX. Увидев ВОСЬМОВ, он страшно удивился.

— Вы ещё не уехали? Почему?

— У нас заболел СОЛЬ, и мы просим разрешения остаться у Вас на несколько дней, — тихо произнёс ЛЯ.

НонАккорд сначала нахмурился (он вообще не любил посторонних), но потом сказал:

— Ладно, живите... Но только, чур — уговор: из замка никуда не уходить.

— Конечно. Куда же мы пойдём, — ответил за всех ДО.

— ЛЯ, — обратился к нему царь, — помоги отнести в комнаты вот это. — И НонАккорд указал на шляпную картонку.

ЛЯ очень удивился.

— А откуда Вы знаете, как меня зовут?

— Вот чудак, да у тебя же это на лбу написано.

ЛЯ машинально потёр лоб рукой. Все засмеялись. Заулыбался и НонАккорд.

— Ты буквально меня понял. Это не так. Просто на твоей рубалке вышита буква, а буква «А» означает «ЛЯ». Кто тебе её вышивал?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка