Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Моя бабушка, ПОЛВИНА СИ БЕМОЛЬ.

— Значит, она знала буквенные обозначения имён, а они не каждому известны.

— Я и сам не знал, что «А» означает ЛЯ.

— А твои друзья?

— Они тоже не знают.

— Ну, это дело поправимое. Завтра вы все будете их знать, — и НонАккорд загадочно улыбнулся. — Ладно, пошли. Проводи меня... А вы, — обратился он к ребятам, — скажите-ка мне свои имена.

Ребята себя назвали. НонАккорд очень удивился, что всех ВОСЬМОВ зовут по-разному, но, не выдав удивления, пошёл ко дворцу, ЛЯ заспешил за ним.

Вечером все, кроме СОЛЬ (он лежал в отведённой ему комнате), собрались за ужином. НонАккорд был в отличном настроении. Он сидел рядом с МИ, и тот без конца рассказывал ему всевозможные истории. НонАккорд смеялся и всё время просил рассказать что-нибудь ещё.

Наконец, видимо устав, СольСиРеФаЛий ненадолго замолчал. ВОСЬМЫ сидели за столом, ели огромный торт и тоже не разговаривали. Каждый думал о своём.

«Сейчас я удивлю этих мальчишек своей щедростью и знанием буквенных обозначений, — говорил про себя СольСиРеФаЛий. — Они наверняка обрадуются моим подаркам. А потом поедут в свою страну и будут всем рассказывать, какой я добрый и талантливый.»

«Что-то царь затевает. Ишь, как хитро улыбается, — думал ЛЯ. — Неспроста всё это.»

... СольСиРеФаЛий хлопнул в ладоши и подозвал слугу. Тот быстро подбежал, и НонАккорд что-то зашептал ему на ухо.

ВОСЬМЫ насторожились: а вдруг это какой-то подвох?

Но подвоха не было. Вскоре слуга вошёл в зал с огромным свёртком и положил его перед царём.

— Ну, — сказал НонАккорд, — помните, я обещал, что вы будете знать буквенные обозначения своих имён? Вот для этого я и приготовил вам подарки. — И НонАккорд, развязав свёрток, стал вытаскивать оттуда разноцветные плащи, на каждом из которых с большим искусством были вышиты буквы.

— ЛЯ, иди сюда. Вот тебе от меня подарок, — сказал НонАккорд и протянул ЛЯ ярко-голубой плащ с вышитой бисером буквой «А».

ЛЯ, немного смутившись, подошёл к царю и с благодарностью принял подарок.

— Теперь пусть подойдёт ВОСЬМ, у которого имя ДО. — И царь протянул ДО тёмно-синий плащ с вышитой буквой «C» (Це).

РЕ достался ярко-жёлтый плащ с буквой «D» (Де), МИ — розовый с буквой «E», ФА — плащ бледно-лимонной окраски с буквой «F», и, наконец, СИ — сиреневый с буквой «H» (Ха). Самая красивая накидка из алой материи с буквой «G» (Ге) предназначалась больному СОЛЬ.

— Отнесите вашему товарищу, — сказал НонАккорд, протягивая нарядный плащ, — он должен быть им доволен.

Царь посмотрел на ребят, которые тут же примерили новые наряды. — Ну как, нравится?

И скромно добавил: — Это я сам вышивал.

— Не может быть, — делая удивлённый вид, говорили ребята. — Так искусно вышить не каждая женщина может. Для этого нужен особый талант.

НонАккорд был очень доволен.

— Я ещё и не так могу, — хвалил себя НонАккорд. — У меня есть более красивые работы... Подождите, — сказал он ребятам, вставая. — Я сейчас... — И царь вместе со слугами вышел из зала.

Минут через пять-десять НонАккорд СольСиРеФаЛий IX появился в короне, со скипетром в руке и в парадном облачении. Особенно поражала его длинная ДЕВЯТИметровая мантия. Её несли девять маленьких мальчиков — НОНЕТ пажей. Мантия так же, как и плащи, подаренные ВОСЬМАМ, была роскошно вышита бисером и драгоценными камнями. Во всю её длину выделялось изображение огромной НОНЫ — страшного морского чудовища, живущего где-то у берегов ФРИГИИ.

ФА с нескрываемым восхищением смотрел на мантию. Он низко поклонился царю и сказал:

— Ваше Величество, я сам тоже немного занимаюсь искусством: рисую. Поэтому, может быть, чуть лучше других могу оценить талант художника, вышившего такое чудо. Мы будем всегда помнить это великолепное произведение искусства, всегда и везде рассказывать о Мастере, его создавшем.

НонАккорд внимательно слушал хвалебную речь ВОСЬМА и важно, словно павлин, расхаживал по залу, показывая свою чудесную мантию со всех сторон.

Потом сидели ещё долго. Слушали музыкантов и игру самого НонАккорда (он виртуозно исполнял пьесы на клавесине). Выступали танцовщики. Затем пришли фокусники и клоуны, привели дрессированных МЕЦЦО-ФОРТЕ — обезьян, умевших говорить не очень громким человеческим голосом.

К концу вечера все устали и, разморённые, пошли спать.

...Ребята, — сказал ЛЯ друзьям, — как бы нам суметь вовремя проснуться завтра. Нужно проследить за СольСиРеФаЛием. Вдруг он опять пойдёт в лес к КВАРТДЕЦУ?

— Ничего, встанем, — ответил СИ, — я всегда рано просыпаюсь.

Солнце еще не взошло, а СИ будил своих товарищей. — Вставайте. Пошли!

Но ребята вставать не хотели. Тогда, не долго думая, СИ налил стакан воды и стал обливать ВОСЬМОВ одного за другим. Раздались крики, визг, и буквально через минуту все мальчики были на ногах.

— Да не кричите вы так, — успокаивал их СИ, — царь услышит.

Кроме СОЛЬ, все вышли во двор и, спрятавшись в кустах, стали наблюдать...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка