Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

Как только показалось солнце, из ворот замка, оглядываясь по сторонам, вышел НонАккорд. Его вид был уморительным: заспанное лицо, съехавшая набок белая панама, подвёрнутые штаны на волосатых ногах, через плечо на ремешке висела огромная шляпная коробка, в руках — сачок.

Царь прошёл небольшой мост, перекинутый через ров, миновал берёзовый перелесок, пересёк большой луг и очутился у опушки тёмного леса.

Мальчики незаметно шли по его следам. Делать это было очень трудно: царь торопился и поэтому шёл быстро. ВОСЬМАМ всё время приходилось бежать. Мало того, СольСиРеФаЛий постоянно оглядывался и, чтобы быть незамеченными, ребята должны были не раз плашмя падать на землю.

У леса НонАккорд замедлил шаги и пошёл осторожнее, ребята тоже пошли медленнее.

СольСиРеФаЛий внимательно смотрел себе под ноги, будто что-то выискивая, оглядывал наиболее приметные деревья.

— Смотрите! Что это? — вдруг спросил РЕ, показывая себе под ноги.

Все бросились к нему: в траве блестела жёлтая металлическая нить.

— Ребята, это золото! — крикнул ДО. — Откуда оно здесь?

Он нагнулся и потрогал тонкую нитку... Раздался мелодичный звон, и вдруг нитка, словно мощная пружина, подскочила вверх и обвила руку мальчика. Он вскрикнул, попытался рвануть тонкую нить, но она не поддавалась и натянулась ещё туже. Он упал, стараясь задержаться, но нить не отпускала.

— Держите меня! — крикнул ДО.

ВОСЬМЫ схватили его за руки и за ноги, но ничего не могли поделать: какая-то неумолимая сила тянула мальчика вперёд. Его рука, опутанная золотой нитью, посинела и опухла, во многих местах была сорвана кожа.

Вдруг закричал РЕ — его правая нога тоже оказалась в золотом капкане. МИ, ФА и ЛЯ бросились на помощь и тут же сами попали в западню. Неведомая сила тянула их всех в глубь леса.

— Ребята! Скорей образуем ЗВУКОРЯД! — крикнул ДО (даже в критической ситуации он мыслил быстрее остальных).

СИ обогнал ДО и, ухватившись за проволоку, пополз впереди. Проволока тут же обмоталась вокруг его руки.

СИ, ДО, РЕ, МИ и ФА схватились друг за друга — образовался ПЕНТАХОРД, движение вглубь леса несколько замедлилось.

— ЛЯ, скорее подтягивайся! Становись перед СИ! — крикнул ДО.

ЛЯ рванулся вперёд (его нить даже помогла ему продвинуться в глубь леса) и очутился впереди ПЕНТАХОРДА. Образовался ГЕКСАХОРД, и движение ещё больше замедлилось.

Тут они увидели НонАккорда СольСиРеФаЛия. Он стоял чуть в стороне и ухмылялся: «Вот так, мальчики. Шутить захотели с КВАРТДЕЦОМ? Не вышло. Жалко только моей работы: такие красивые плащи пропадут.»

И, повернувшись к ВОСЬМАМ спиной, он пошёл к своей поляне — ловить бабочек.

...А движение ребят не прекращалось. Хоть и медленно, но неумолимо золотые нити подтягивали их к норе КВАРТДЕЦА.

— Как же теперь быть, ребята? — спросил РЕ. — Эта чёртова проволока ужасно прочная. Я пробовал перерезать её кинжалом ничего не помогло.

— Да, плохи дела, — сказал ДО. — Тут, видимо, только СОЛЬ мог бы помочь. Ведь если бы он встал во главе нашего ГЕКСАХОРДА, то образовался бы МИКСОЛИДИЙСКИЙ ЗВУКОРЯД. А в МИКСОЛИДИИ он непременно помог бы нам.

— Но ведь СОЛЬ нет, — сказал ФА. — Мы сами оставили его в замке.

...А в это время СОЛЬ уже бежал к лесу.

Как только ВОСЬМЫ ушли, он почувствовал какую-то тревогу. «Напрасно они оставили меня, — думал он. — Мало ли что может случиться? А ведь я стою во главе МИКСОЛИДИЙСКОГО ЗВУКОРЯДА.»

Он долго колебался и всё же решил бежать за друзьями. У самой опушки леса СОЛЬ услышал крики. Выхватив шпагу, он бросился вперёд и увидел друзей, уцепившихся друг за друга и лежащих на земле.

— Ребята! ЛЯ! Что с вами? — крикнул СОЛЬ и рванулся к товарищам. Но тут почувствовал, что его ногу как будто кто-то дёрнул, и СОЛЬ со всего размаху плашмя упал на землю. Он, пытаясь освободиться, рванул ногу раз, другой, но путы не отпускали. И тут он увидел золотую проволоку.

— СОЛЬ! — кричали ВОСЬМЫ. — Не пытайся вырваться — не поможет! Беги сюда. Нам нужно образовать ГАММУ — иначе всё пропало. Беги! Эта проволока в лес пускает свободно!

СОЛЬ побежал к ЛЯ и лёг на землю впереди него. И как только он это сделал, а ЛЯ ухватил его за ноги, движение вглубь леса прекратилось. ВОСЬМЫ чувствовали, что проволока всё время дёргается, но не может сдвинуть их ни на сантиметр.

— Вот теперь и подумать можно спокойнее, — сказал ДО.

— А то всё тянет куда-то и тянет.

Он посмотрел на свою левую руку — она была почти синяя.

«Да, ещё немного — и рука начнёт отмирать.»

— Ребята, — обратился он к друзьям, — мне кажется, что проволока — это паутина КВАРТДЕЦА, и он должен быть где-то здесь.

Словно в подтверждение его слов из кустов раздалось злобное шипенье и показалась мохнатая чёрная нога с клешнёй на конце.

— Смотрите, — крикнул ДО, — это КВАРТДЕЦ! Тащите его сюда!

ВОСЬМЫ потянули за проволоку — КВАРТДЕЦ упирался. Первый раз в жизни ему не хватало сил справиться со своими пленниками, и он испугался.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка