Читаем Москва полностью

11 | 01230 Явилась ангелов мне тройка                 И я ее в сердцах спросил:                 Что будет после перестройки? —                 А некое Ердцахспр Осил! —                 А что это? —                 Не знаешь? —                 Не знаю! —                 Ну узнаешь, узнаешь, не торопись11 | 01231 Попов родил себе Попова                 Нет чтобы Пригова родить                 Хотя, кто может щас судить                 Быть может он, родив Попова                 Превыше мыслимых им сил                 Немысльмо Пригова родил                 В высшем смысле                 Как, впрочем, и все тут

Мясо

1994

Предуведомление

Жизнь на уровне мяса и самого мяса вполне ощутима, но трудно артикулируема, поскольку само мясо в качестве мяса не обладает этой возможностью. В качестве же мяса говорящего оно есть уже нечистое, так сказать, снятое мясо. Поэтому все говорения о мясе суть сублимации, проекции на условно-мясной уровень тяжелого немясного, принимаемого за метафору мяса.

* * *

Да. Вот так.

Песня слез и мяса над победившей страной и Россия

* * *

Эротические всхлипы мяса, сжатого между двумя стальными дисками, и Германия

* * *

Тонкая, еле видимая мясная нить, проведенная по долинам, горам и руслам рек, и Индия

* * *

Кубик мяса, выструганный с далекого расстояния, и Америка

* * *

Дрожащий кусок мякоти, шипящий на горячем от загара плече тридцатилетней женщины, и Италия

11 | 01232 Я помню, в детстве случай странный                 Я с мамой в магазин ходил                 И там у женщины одной                 Вдруг из-под юбк ее пространных                 Огромный выпал кусок мяса                 Дрожащий весь и распластался                 На полу                 И я подумал: Это грудь                 Вдруг выпала и с дикой силой                 Шмякнулась                 Потом все это как-нибудь                 Само собою объяснилась                 Уж не припомню, как                 Но первое впечатление было такое11 | 01233 Помню детские историйки                 Страшненькие —                 Мальчика с подъезда нашего                 Выкрали, и мать в истерике                 Все ходила да расспрашивала                 Пытаясь отыскать                 Дня через четыре шла                 Она вдоль мясного ряда                 На рынке                 Сердцем чувствует – что рядом                 Где-то сын – и вдруг нашла                 Маленький кусочек алый                 На прилавке                 И она его узнала                 По родинке                 Неимитируемой

* * *

Одно мясо хочет и должно быть приготовленов соответствии с его нынешней кондицией и статусомсамоотдельного мяса

* * *

Другое мясо хочет и должно быть предано земле, огнюили чему иному в виде, соответственно его самопониманию себяв качестве квази и транс-мяса

* * *

Третье мясо хочет и должно быть пересаженоили трансплантировано в иной организм в соответствиис метаправилами их общей метажизни

* * *

Четвертое мясо хочет продолжать пока существование в наличном состоянии и агрегатном уровне, и ему должна быть предоставлена эта возможность11 Звенит зурна и бубен звонко                 Гремит, и льются голоса                 И мясо белого ягненка                 Жертвенного                 Возносится на небеса                 Дымком                 Горчащим                 То принимая образ льва                 То ворона, а то койота                 Старшего                 А то совсем едва-едва                 Уже совсем вверху – кого-то                 Вовсе уж неидентифицируемого

Что такое хорошо и что такое плохо

1997

Предуведомление

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги