Читаем Москва полностью

11 | 01221 Я шла Москвой, Москвой красивой                 И повстречала мертвецов                 Они похожи были на отцов                 И я их воскресила                 И они бросились бежать                 И все их бросились ловить:                 Отцы! Отцы, едрена мать!                 Вы нам отцы или едрить                 Знает что! —                 Вот-вот – отвечали они11 | 01222 Она прошла буденовской походкой                 Как сабельный петромосковский след                 Как рысь! как Русь! как мука! Мекка! водка!                 Я мертвая глядела ей вослед                 Я ж говорила: Там где жизни нет —                 Там смерть                 В охотку11 | 01223 Ночью ли темною, полем ли чистым                 Да на безмолвном коне                 Вот они едут – живые чекисты                 А вот и скрылись во мгле                 Скрылись – не скрылися, скрылися кабы —                 Вот я на шлях выхожу                 Вот я, простая советская баба:                 Скрылись, не скрылись – гляжу                 Вота лежат они, бедные трупики                 Выну из уст удила                 И зарыдать зарыдаю: Мой глупенький                 Я же тебя родила                 Для счастья11 | 01224 Вот булочная до шести                 И гастроном до полседьмого                 О, господи, вот все возьми!                 Вот сроки все в твоей горсти!                 Но гастроном до полседьмого                 Оставь!11 | 01225 Ну, сколько съест мышонок-то зерна сырого непеченого                 Куда Бухарин подложил стекла толченого                 Ну, грамм! ну, два! ну, три! – и вот его                 Уже несут! а все же жаль животного                 Да и Бухарина жаль                 Такая жизнь амбивалентно-жестокая11 | 01226 Вы нас били и били                 Вы б нас лучше любили! —                 А за что вас любить                 Вас и бить-то, ебить                 Не за что                 Вас убивать надо! —                 Ну, тогда убивай! —Ишь, какой быстрый, ты сначала поработай на пользу провиденциальную общую, пострадай сперва, а там посмотрим11 | 01227 Кто выйдет, скажет честно:                 Я Пушкина убил! —                 Нет, всякий за Дантеса                 Всяк прячется: Я, мол                 Был мал!                 Или: Меня вообще не было!Один я честно выхожу вперед и говорю: Я! я убил егово исполнение предначертания и вящей его славы! а то никто ведьне выйдет и не скажет честно: Я убил Пушкина! – всяк прячетсяза спину Дантеса – мол, я не убивал! я был мал тогда! или ещевообще не был! – один я выхожу и говорю мужественно: Я! я убилего во исполнение предначертаний и пущей славы его!11 | 01228 Расцвел цветок небесный Авлик                 И опустившись в долы местные                 Я родила тебя, мой Павлик                 А ты еще такой небесный                 Едва родившись побежал                 И сваво тятеньку предал                 Государству                 Ты думал, что оно небесное                 А все вокруг уже земное                 И кто из близких, словно бес его                 Попутал вдруг – тебя за ноги                 Хвать —                 Да и об стенку!                 Господи!                 А, может, кто и чужой – не разобрать11 | 01229 Новый год, новый год настает                 Я в постельке лежу спозараночку                 И лелею душевную раночку                 О прошедшем-ушедшем, майн Гот!                 Дивный запах из кухни идет —                 Это кофе жена достает                 Из немецкой припрятанной баночки                 Маленькой                 И меня зовет                 Майн Гот
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги