Читаем Московские эбани полностью

Она выскочила на трап и, увидев бородатого, страшного, словно чеченский боевик автоматчика, направившего тут же на неё свое оружие, икнула и поковыляла назад.

— Ну что? Взяла Карачи? — съязвил Борис, когда она проходила мимо.

В ответ она, ошалевши взглянула на него, ещё раз икнула, неожиданно плеснула ему вино в лицо и пошла дальше. Борис вскипел, но Вадим крепко схватил его за руку. Борис выругался и утерся. Затевать свару на Пакистанской земле было как-то ни к чему. Но настроение испортилось.

Когда народ, совершенно изморенный, вывалился из самолета на землю доброй Сиамии, — казалось, это от их пота и турбин самолета так невыносимо парит, что воздух, словно в русской бане. Хотелось вырваться поскорее из этой прелости, избавиться от собственной слежалости. Вадим и Борис тут же рванули из ещё с трудом ориентирующейся толпы и первыми оказались в аэродромном вагончике. Стало попрохладней. Они не догадывались, что это кондиционер. Что едва они теперь будут выходить из помещения ли, транспорта — как атмосфера русской парилки будет нависать над ними, точно также расслабляя все члены, ослабляя волю, притупляя стремления, как и в бане.

Погодка была градусов под пятьдесят. Одно радовало — лучи солнца не жалили, с трудом пробиваясь сквозь туманящий пар. Солнце казалось мутным, далеким светочем, словно следишь за ним со дна бассейна. Оно не жгло.

Онгни Удху — встретивший их гид, напоминал подростка, который, хоть и говорит по-русски, совершенно не понимает, что от него хотят взрослые дяди, и словно опасаясь чего-то недоброго, изо всех сил отказывался везти их туда, куда они хотели. А хотели они в центр. Они очень долго объясняли ему — что такое центр. Но создавалось такое впечатление, что он путает центр, и темный переулок, в который они его хотят завести: такой у него был напуганный вид.

И лишь въехав в столицу Таиланда, исколесив её улицы, переполненные невыносимо воняющим транспортом уже в шесть часов утра, они поняли, что там есть все что угодно — кроме центра. Центром можно было назвать любой небоскреб — коих по городу, на площади явно большей, чем Москва, было немало. Даже королевских дворцов было два — один для гостей, но рядом не было приличной гостиницы, другой для семьи короля — огромная огороженная глухим бетонным забором территория, но вокруг неё были обыкновенные дома скорее напоминающие наши сталинские, но не столичные, а провинциальные постройки. Изрядно поколесив по городу, они остановились в гостинице-небоскребе "Принц Палас", в номере на четырнадцатом этаже, с открытым бассейном, что располагался на крыше двенадцатого этажа. И засев тут же в этот, почему-то без людей, бассейн, иногда выбираясь из него, чтобы обозреть город сверху, и чувствовали, что сломались — не могли больше никуда двигаться. Сверху город напоминал какую-то свалку или музей построек всех типов, времен и народов, долгостроя, недостроя и даже хрущеб-развалин, расположенных в невероятно хаотичном порядке. Неожиданные небоскребы идиотически пронзали туманное небо. Среди этого хаоса как-то ирреально золотыми игрушечками блестели купола буддистских храмов, но казалось, к ним не ведут ни улицы, ни дороги. Улицы были слишком узки, чтобы их можно было проследить с такой верхотуры.

Вадим, отмокнув в бассейне и выйдя из него, обнаружил, что атмосфера столь влажна, что нет особой разницы в том — находишься ли ты в воде или за её пределами, — быть может, от того-то никто и не купался в бассейне средь бела дня. Он сел в холле, где кондиционер, работал так, что можно было простудиться, и принялся обзванивать всех представителей русских фирм, коих оказалось не более десяти, целеустремленно узнавая все, что можно о художнице Тори.

Оказалось, русские, осевшие в этих краях, были мало знаком друг с другом, но о Тори слышали. Она приглашала их на презентации своих выставок, но всем было некогда придти. Местные русские искусством не интересовались. Не тот был контингент. Большинство из них разыскивал ИНТЕРПОЛ.

Вадим нашел тайскую визитную карточку Тори. Звонил по телефону, но там было плотно занято. Попросил Онгни проверить её адрес по справочнику, но по справочнику такого адреса не было. Онгни попроси денег на другой справочник, сбегал на улицу, вернулся, с новым справочником, не нашел нужной улицы и сказал, что ему потребуются ещё деньги на новый справочник и четыре часа, чтобы съездить в центр купить его и остальные карты. Так постепенно экзотика развертывала перед ними свои пространства.

Вадим взревел. Онгни сложил ладошки перед грудью и вперил свой взгляд куда-то сквозь Вадима. Медитировал он, или молился — Вадим не понял, но по поводу справочников потребовал объясниться. Онгни, сохраняя спокойствие, начал с того, что Будда был и королем и нищим.

Вадим был столь истомлен, что сил не хватило его поторопить.