Читаем Московские эбани полностью

Лужа напоминала обыкновенную русскую лужу в колее после дождя, но только масштаб её был таков, что слону будет по ухо.

— Маршрут оплачен! На полпути не сойти, — Прогундосил Вадим. Элефант?! — Снова обратился он к погонщику.

— Да что ж это за маршрут такой?! Лучше б я вообще этих слонов не видел! Это что же за жизнь такая: то слоны, то самолеты…

— Элефант?.. — пьяный Вадим не чуял боли.

— Все! Еще он шаг сделает — я калека! Весь позвоночник отбил зараза! Тебе хорошо, у тебя хоть жировая прослойка есть, а я…

— Экзотика! Элефант.

— Какая ещё экзотика — б-баня! И выпить толком нельзя — с полстакана развозит! Где ж конец-то маршруту, шеф?! — Не унимался, причитая, Борис.

— Элефант? — снова спросил Вадим у погонщика.

Погонщик, кивавший всю дорогу, обернулся и ответил, ему с покровительственным сочувствием: — Слон.

Оба пассажира разинули рты.

— Все, Борис, — прервал минутное молчание Вадим — Наша взяла! клюкнул носом Вадим и задремал.

В сон клонило и Бориса. Еще несколько дней назад он с восторгом предвкушал, как окажется на экзотической земле, где цветут орхидеи, где девушки обожают белых мужчин, где море, белый песок, пальмы и марихуана…

Но экзотика оказалась не в том, и совсем не такой, какой они её себе представлял, она ошарашивал, как бы он не был он готов к ней, вспоминая, виденное ранее по телевизору. Уже дорога показалась ему тяжелым бредом пьяного воображения. В самолетике экономили каждый сантиметр, отчего колени пассажиров впивались в следующее сиденье. В таких условиях надо было продержаться восемь-девять часов, как сказали. Народу в салоне было немного — не сезон. Но народ оказался бравый. Едва стюард сообщил, что на борту самолета во время полета курить запрещается, а за курение штраф в четыреста долларов — все захохотали и закурили разом. Летная команда даже и не попыталась остановить это безобразия, видимо привыкла. Не штрафовать же всех пассажиров подряд?.. А вдруг они ещё забастуют и потребуют парашюты? От этих, что летают в Таиланд, можно было ожидать всего, тем более в период наступления жары: детей, инвалидов и стариков на борту не было — только из тех, у кого здоровье покрепче. Крутой народец. Такие штрафы платить не будут. В крайнем случае, морду командиру набьют — бывало, говорили, и такое. Экстренной посадки совершать негде — под крылом страны иных цивилизаций — не поймут.

Через час плотно зажатые тела пассажиров стали затекать — началось тихое, мирное пьянство. Каждый про себя рассчитывал оклематься к моменту посадки. Но очень скоро оказалось, что самолет прибудет в Таиланд, не как обещалось — через восемь часов, а через двенадцать. Народ почувствовал, что его заманили в ловушку и начал неосознанно колобродить. Мужики, под два метра ростом, лет под тридцать, килограмм под сто двадцать, но по подростковому обращавшиеся друг к другу: «пацаны», носились по узкому проходу, оглядываясь неосмысленными взглядами. С кем-то братались, с кем-то ругались, с кем-то распивали на троих, менялись местами ради бесед, ходили туда-сюда, обтирая друг другу пятые точки в узком проходе и, казалось, раскачивали самолет. К ним прибавились лунатично порхающие девицы все лет за сорок, все блондинки и презрительны взглядом.

Когда самолет приземлился в Карачи на заправку, командир корабля объявил на весь салон странную фразу касающуюся вроде только обслуживающего персонала:

— В экстренном случае действовать согласно указу номер тысяча восьмой.

Люди уже так наквасились к тому времени так, что никому и в голову не пришло спросить у стюардов — что это значит. А стюарды тем временем попросили из уважения к особенностям и традициям Пакистана спрятать все спиртное, а также пустые бутылки. Курить на территории аэропорта, естественно, запрещалось. Выходить из самолета также.

Самыми послушными оказались как ни странно «пацаны». Они даже не проявили должного любопытства, не прильнули к иллюминаторам, а тут же заныкав под себя бутылки, откинули головы на сиденья и захрапели. Запах перегара угрожающе сгустился. Послышался громкий женский комментарий, но вовсе не по поводу перегара, икоты или храпа, — женщина, взглянув в иллюминатор, возмущалась тому, что её тут, видите ли, оскорбляют, пугая автоматами. Соседки поддержали её. Им не нравилось, что они не могут выйти из самолета, сходить в магазин "такси фри" и вообще, "что эти мужики в формах себе вообразили! Нас не запугаешь! Сейчас как вывалимся бабьим коллективом и: "каранты Карачи! Что они в нас, женщин, стрелять, что ли, будут?!" Тут стюарды открыли дверь в хвостовом отделении. И женщины тут же выразили желание взглянуть на этих вояк не через стекло, а в натуре.

— Пожалуйста ведите себя потише. — попросил их молодой стюард с явно испуганным выражением лица: — От них можно ожидать всего чего угодно.

— Что?! — Возмутилась единственная ярко-рыжая среди блондинок женщина: — Я им сейчас покажу!

Стюард попытался удержать его, но она вырвалась и понеслась по салону к выходу держа, словно факел перед собою огромный пластиковый бокал сухого вина.