Читаем Монстры полностью

животное с ампутированными задними ногами, кого-то двоих или троих застигнутых за неприятным разговором, кухня или ванная засыпанная порошком для травли тараканов

Что напоминает ветер? —

принюхивание зверя, изменяющиеся потоки местного внимания, саморазрушающуюся телесность до уровня неразличимого слоя, нежелание проявить себя в своем собственном обличии, что-то подтягивающее со стороны кухни и ванной

Что напоминает дождь? —

истечение крови из многочисленных уколов, какие-то быстрые и неоконченные движения пальцами всех рук и ног, какие-то протекания на кухне или в ванной

Что напоминает огонь? —

спаривающегося зверя с открытым ртом, запутывающееся самооправдание, мгновенная ссора на кухне или ванной

Что напоминает воздух? —

какого-то воображаемого зверя, и тихого единорога, непоспешно выпитый стакан почти не различаемой жидкости, полный порядок и пустота в кухне и ванной

Про мертвецов

1999

Предуведомление

Известны многие способы попечения мертвецов живыми от ухода за могилами до попыток руководить ими и в загробной жизни, как это, например, происходит в Книгах мертвых. Есть технологии и возвращения мертвецов к жизни, дабы их заново приучать к земному обиходу – известны различные ухищрения по воскрешению от кудесников до нашего Федорова. Мы работаем примерно в том же направлении.

                 Давай, родимых мертвецов                 Поселим посредине дома                 Своего                 Где все им близко и знакомо                 И станем как живых отцов                 И матерей                 Поить, кормить их беспрестанно                 Пока они чрез то не станут                 Живыми                 Т. е. – оживут                 Давай, научим мертвецов                 Жить по обычному порядку                 С утра пойдут, вскопают грядку                 Потом щекочущих квасцов                 К порезу рваному приложат                 И так пойдет, и так умножат                 Собой                 Жизнь                 Давай, ленивых мертвецов                 Чему полезному обучим                 В июне, скажем, у обочин                 Лежать                 А после на пути косцов                 В июле жарком попадаться                 Ложиться! – те увидят: Братцы                 Мертвец! —                 И бежать

* * *

А то еще можно мертвецов приучить за детьми приглядывать

* * *

А то можно мертвецов к какому-нибудь нужному труду пристроить, на который у живых терпения и нервов не хватает

* * *

А вот второй раз ставших мертвецами уже трудно приучить к какой-нибудь размеренной деятельности – дикими становятся

* * *

Второй раз ставших мертвецами ученые не рекомендуют надолго оставлять одних с детьми

* * *

Известно, что второй раз ставшие мертвецами предположены к дальнейшему многократному умиранию

* * *

А то, давай, научим мертвецов быть просто мертвецами, но это самое бессмысленное

* * *

А то, давай, сначала сами обучимся быть мертвецами, чтобы ближе понять эту проблематику

* * *

А то, давай, предоставим мертвецам самим обучаться и быть обучаемыми, хотя это самое неблагодарное и опасное

Полуинтересное

2005

Предуведомление

Почему полуинтересное? Да кто же осмелится утверждать, что все ему привидевшееся и пришедшее на ум так уж непременно интересно для всех прочих? Только безумцы или имеющие на то прямое подтверждение небес. У нас таких прямых удостоверений нет, да мы и не безумцы. Вот и выходит, что уверение о полуинтересности всего здесь изложенного – тоже достаточно смелое и рискованное утверждение. Но мы люди смелые и рисковые. Не говно там какое-нибудь, на самом деле!

                 Настойчивость призывной комиссии                 Помогла раскрыть преступление                 Мать призывника рассказала                 Что еще десять лет назад                 Мальчик ее                 Был убит отцом                 И тайно закопан в Подмосковье                 Вот тебе и армия!                 Тридцатилетний лесник                 Охотился за женщинами в чаще                 Между платформой Подсосенки                 И деревней Анциферево                 Но попался                 А как не попадешься-то?                 Я мимо проходил, смотрю я —                 Окно раскрыто, шторы нет                 А в глубине играет трио                 Видно, бетховенский квартет                 Какой-то                 Такой спокойно-величавый                 Я мимо проходил случайно…                 Вот и проходи                 Запрусь на кухоньке и супу                 Грибного тихонько поем                 Вот что-то мир как Кеис Упу                 Большая                 Мне разонравился совсем                 Куда ни глянешь – всюду труп!                 Все разонравилось, лишь суп                 Только                 Грибной                 Один и не разонравился
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Жених
Жених

Волей случая Игорь оказывается перенесён из нашего мира в один из миров, занятых эльфами. Эльфы необычные для любителя ролевых игр, но его жизнь у них началась стандартно. Любовь к красавице-принцессе, магия, интриги и война, от которой приходится спасаться в родной мир. Вот только ушёл он в него не с одной невестой, а со всеми, кого удалось спасти. У Игоря есть магия, много золота, уши, в два раза длиннее обычных, и эльфы, о которых нужно заботиться, и при этом не попасться ищущим его агентам ФСБ и десятка других секретных служб. Мир эльфов не отпускает беглецов, внося в их жизнь волнующее разнообразие смертельных опасностей и приключений.

Елена Андреевна Одинокова , Юлия Шолох , Александр Сергеевич Пушкин , Геннадий Владимирович Ищенко , Надежда Тэффи

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Проза / Классическая проза / Попаданцы