Читаем Монстры полностью

Да, вы знали подобную, но единственную и единственно об этом

* * *

Знали ли вы облизывающегося таракана? —

Нет, вы никогда не знали подобного

* * *

Знали ли вы когда-нибудь погодные изменения, заботившиеся о вашем благополучии? —

Нет, вы никогда не знали подобного

* * *

Знали ли вы когда-нибудь женщину по имени Клаус? —

Да, вы знали, ее до операции звали Мария

* * *

Знали ли вы когда-нибудь красоту, но неземную? —

Нет, вы никогда подобного не знавали

* * *

Знали ли вы когда-нибудь сволочь, исполненную внешнего благородства? —

Знали! знали!

* * *

Знали ли вы крестьянина, задумчиво глядящего с порога на переменчивую даль? —

Знали, знали, и не одного

* * *

Знали ли вы когда-нибудь нечто простое, проще выпеченного хлеба? —

Нет, вы не знали подобного

* * *

Знали ли вы чувство, горше простой утери дорого предмета или существа? —

А это интересный вопрос! действительно, знали ли вы нечто подобное в полное мере?

* * *

Знали ли вы что-нибудь безумнее обычной встречи? —

Может быть, что-нибудь и знали! Может быть

* * *

Знали ли вы красный флаг желтого цвета? —

Нет, вы не знали ничего подобного

* * *

Знали ли вы курицу с когтями тигра? —

Нет, вы не знали подобного

* * *

Знали ли вы, что все это кончится трагически? —

Знали, знали! вы отлично все знали!

* * *

Знали ли вы того, кто был убит вчера возле собственного дома? —

Знали, знали, вы его отлично знали!

* * *

Знали ли вы когда-нибудь 7 измерений однообразности? —

Нет, вы никогда ничего подобного не знали

* * *

Знали ли вы кашмирские ковры с инициалами И.Х.? —

Не знаю, не знаю, может быть и знали

* * *

Знали ли вы когда-нибудь московского хулигана со взглядами на жизнь индусского раджи времени Великих Махарадж? —

Нет, вы не знали подобного

* * *

Знали ли вы в отдельных случаях 5–7 = 13?

Вы многое знавали, но подобного знать не могли, хотя, возможно, догадывались

* * *

Знали ли вы зимовки африканских гепардов? —

Нет, вы не знали подобного

Что чего напоминает

1998

Предуведомление

Искусство сравнений – особое умение. Наиболее известный и яркий пример тому – хлебниковский зоопарк. Это умение ловко переплелось с умением версификационным и породило специфический тип поэзии сравнения всего со всем. Но давно уже пора разделить эти два умения, одно пустив по ведомству изящного говорения, а второе по ведомству номенклатур, таксономий, инвентариев и пр. Что, конечно же, тоже является поэзией, при соответствующем назначающем жесте и сфере объявления, хотя и не подлежащим законам классической версификации.

Что напоминает река? —

зверя во время течки, человека во время рвоты, дикий поток речи и что-то неземное либо в раковине на кухне, либо в унитазе

Что напоминает облако? —

нечто, сжимаемое стройными руками, тело, переползающее тебя в кровати, послеобеденную расслабленную улыбку и что-то происходившее в прошлом и еще чье-то присутствие на кухне или в ванной

Что напоминает камень? —

застывшее в мускульном усилии тело в самый момент коитуса, тучный кулак поднесенный к самой чувствительной части твоей плоти, слежавшаяся внутри желудка тяжелая пища, грубый окрик из кухни или ванной

Что напоминает трава? —

какого-нибудь мелкого зверя, делающего тысячу суетливых шажков, лепетание множества собравшихся чудиков, множественные покалывания в отлежанной руке, что-нибудь рассыпанное в кухне или в ванной

Что напоминает лес? —

шумный топот толстенных животных, слова, возникающие в сознании бессмысленного человека, но с моментальной и вечной памятью мощные засовы крепости, что-нибудь многочисленное и неподъемное, загораживающее все пространство кухни и ванной

Что напоминает столб? —

ну, естественно, естественно, мужское естество в момент его счастливого стягивания на себя всей мужской функции, еще – отрубленный палец, что в общем-то то же самое; еще – осевую направленность воли при виде открытого дурного пространства, какой-то древний дух, что-то стоящее посреди кухни или ванной

Что напоминает небо? —

человека, закрывшего глаза и видящего свой череп, какую-нибудь убегающую от схватывания мысль, что-нибудь приплюснутое и еще не высохшее, развешенное в кухне или ванной

Что напоминает холм? —

какое-то ровнодышащее кошачье существо, сонливость обитателя психбольницы после аминазина, что-то пуховое или поролоновое, заполняющее всю кухню или ванную

Что напоминает котлован? —

зверя дико пригнувшего голову и взглядывающего исподлобья, кого-то задыхающегося после многочасового бега, падение в темной кухне или ванной

Что напоминает почва? —

всякое исхождение утробы зверя любым способом, всякое исхождение из утробы человека, что-то собирающееся после ухода человека, что-то сотворяемое на кухне или в ванной

Что напоминают горы? —

зверя, подбежавшего вплотную к глазам лежащего, всякое костистое основание, лишенное мякоти, что-то огромное втащенное в кухню или ванную

Что напоминает море? —

какого-то зверя, скрывшегося полностью с головой, дикие движения некими неопознанными конечностями, нечто, невероятной густоты и текучести, разлитое на кухне или в ванной

Что напоминает лед? —

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Жених
Жених

Волей случая Игорь оказывается перенесён из нашего мира в один из миров, занятых эльфами. Эльфы необычные для любителя ролевых игр, но его жизнь у них началась стандартно. Любовь к красавице-принцессе, магия, интриги и война, от которой приходится спасаться в родной мир. Вот только ушёл он в него не с одной невестой, а со всеми, кого удалось спасти. У Игоря есть магия, много золота, уши, в два раза длиннее обычных, и эльфы, о которых нужно заботиться, и при этом не попасться ищущим его агентам ФСБ и десятка других секретных служб. Мир эльфов не отпускает беглецов, внося в их жизнь волнующее разнообразие смертельных опасностей и приключений.

Елена Андреевна Одинокова , Юлия Шолох , Александр Сергеевич Пушкин , Геннадий Владимирович Ищенко , Надежда Тэффи

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Проза / Классическая проза / Попаданцы