Читаем Мемуары Омеги полностью

Через два месяца я отошел, и, поскольку "любовь" продолжала иногда позванивать, решил восстановить с ней дипломатические отношения. Не звонила бы - не решил бы! Судя по последующим событиям, лучше бы не звонила!... Вообще, весь этот разрыв, точнее - совершенно заслуженный слив бабы, я пережил как-то совершенно спокойно. Мне было грустно, но я четко осознавал, что поступил правильно, и не я был источником проблем. для начала я поднял трубку и заставил ее извиниться. Она извинилась. После этого она спросила, были ли за это время у меня другие женщины. Я честно ответил, что нет. Тут она заявила, что у нее было два женатых мужика - как я теперь понимаю, кинула мне проверку, а заодно подняла свое ущемленное, с ее точки зрения, ЧСВ. Я на автомате послал ее и бросил трубку. Она тут-же отзвонилась снова и сказала, что пошутила. Я, снова на автомате, совершенно искренне спросил - "Тетя, ты дура?! Все-таки думай перед тем, как что-то сказать!"


Мы снова начали встречаться. Подруга вела себя совершенно адекватно. Я сделал очень интересное наблюдение - за то недолгое время, что мы не виделись, она "расцвела" и ее поведение заметно изменилось - если сначала это была полу-девушка - полу-ребенок, то сейчас - девушка - полу-женщина, и все это весьма женственное и "загадочное". Поведение в целом тоже заметно изменилось, по меньшей мере - заметно для меня - хотя явно бессознательно, но подруга за это время начала по другому держаться и двигаться - более плавно и солидно и "по взрослому" что-ли. "Ни хрена себе - с какой скоростью бабы взрослеют! Как растущий бамбук!" - умозаключил я, но с "любовью", из некоторых соображений, этими наблюдениями делиться не стал, дабы не давать лишнего повода начинать "звездить". Сейчас говорю именно о естественных биологических процессах взросления женщин, а не об возрастной эволюции зловредности. Кроме того, было лето, и "брильянт" разделась и "заиграла", а заодно начала пользоваться духами, при этом проявив чувство меры и отличный вкус в выборе, поскольку, я бы даже сказал - чаще всего, бабы душатся такой вонью и в такой концентрации, что мухи дохнут, а мужчины разбегаются.


Все снова было хорошо, но, увы - на этот раз встречались мы совсем недолго - 2-3 недели. Потом у нее обнаружили какую-то чисто женскую болячку - ко мне и нашим встречам это отношения не имело - и на неопределенное время вообще запретили заниматься сексом. Мы погрустили, и значительно отдалились друг от друга, хотя продолжали иногда перезваниваться и сохраняли дружеские отношения.


В это же время случилась одна любопытная история, абсолютно по Новоселову. Подруга как раз закончила свое медучилище и устроилась куда-то работать, не по специальности. С ней вместе работал некий женатый 40-летний дядька, типичный высокопримативный самец, но не буйный, и не особо высокоранговый, хотя, вроде, и мелкий начальник, который начал, естественно, "подбивать к ней клинья". Парень, по четкому описанию подруги, обладал повышенными способностями к социальной адаптации и коммуникации - "он такой простой, веселый, общительный, все время что-то интересно рассказывает, и с ним ощущение, что сто лет друг друга знаем!...". Уже тогда до многих важных вещей я допетрил самостоятельно, и про базовые самочьи прошивки на поиск и идентификацию "лучших" самцов что надо, в принципе, знал, и с грустью подумал, что, блин, теряю бабу. "Баба", однако, по упомянутым медицинским причинам, не "потерялась", и даже, более того, через пару недель рассказала, что парень-то с дерьмецом - в чем-то он ей там по работе подгадил. Не только спинной, но и головной мозг у подруги работал, в целом, нормально.


Секса не стало, других объединяющих моментов особо не было, барышня меня особо не любила, и мы стали "просто друзьями". Я снова пустился "во все тяжкие" знакомиться по газетам. И тут мне неожиданно "поперло". Не считая разовых встреч, среди которых были и весьма забавные, практически подряд случились два более-менее длительных романа. "Любовь" я решил не обманывать по поводу своих похождений, врать я не особо умею, она бы практически наверняка догадалась - мы очень хорошо уже друг друга знали и чувствовали. Она, со своей стороны, активно интересовалась подробностями. Я думал, что все под контролем и кое-что рассказывал.


Вообще, хотя я и не мистик, но мистики в этой истории предостаточно. Сначала мне позвонила одна забавная долбанутая тетка, причем не по газете, а - уникальный случай - по наводке общего знакомого. Была она, не считая ссученности и проблем с головой, вполне себе, для разнообразия, ничего, и я пару месяцев с ней встречался. Потом она мне надоела, и я задвинул ее во френдзону.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное