Читаем Мастер артефактов полностью

Маюн глядела в беззвездное черное небо и в очередной раз задавалась вопросом: откуда в этом царстве вечного мрака берется свет? Сейчас он походил на свет звезд, а когда Зеница Дорхнока появлялась над горизонтом, казалось, будто все вокруг залито лунным сиянием. В момент зенита становилось так же светло, как в физическом мире во время рассвета или заката. Но никакого источника света здесь не существовало. Свет просто был – сам по себе. «Сумеречный свет», как называла его Маюн.

Умбра полностью вступила в свои права, погрузив царство теней в черный мрак, и лишь темные воды моря Саутрон почему-то сверкали ярче, и Маюн казалось, будто она видит перед собой бескрайнее волнующееся покрывало, сплошь усыпанное звездами.

– Он близко.

Ойру, сидевший в медитативной позе, вышел из трансового состояния и поднялся на ноги.

– Пожиратель?

– Или иссохший. В прошлую умбру, когда я впервые его заметил, я хотел его убить, но он исчез. – Ассасин повернулся к черным волнам. – И вот он вернулся.

Проследив за взглядом Ойру, Маюн заметила у самого берега странное пятно: совершенно темное, оно отчетливо выделялось на фоне сверкающих крошечными огоньками волн. Через пару мгновений пятно приобрело очертания человека, шагающего в их сторону.

– А знаешь ли ты…

– Кем он был при жизни? – Ойру мотнул головой. – Я не знаю ни имен, ни лиц тех, кого тогда похитили эйдолоны. Мне был нужен лишь Аннев.

Фигура приближалась, и наконец в сумеречном свете Маюн удалось рассмотреть ее лицо. Широкий лоб, длинный нос, глазки-щелочки…

– Это же Йохан… наш свечник.

– Он делал свечи? Интересно. Должно быть, при жизни он обладал невероятной силой и страстью к жизни.

Ойру был прав. От этого Маюн стало еще тревожнее.

– Ты уже понял, что ему нужно?

– Пожиратели жаждут жизни и забирают ее, пожирая плоть, – ответил Ойру, не отрывая взгляда от тени. – Иссохшие жаждут расплаты. И не найдут упокоения, пока не доведут дело до конца.

Призвав свои флиссы, он шагнул навстречу призраку. Маюн, наоборот, попятилась.

– И кем из них стал Йохан?

Вместо ответа Ойру взмахнул клинками: флиссы беспрепятственно прошли сквозь шею и грудь призрака, и его черные, как ночь, глаза вдруг стали ярко-белыми.

– Иссохший! – крикнул Ойру. – Бежим!

И опрометью бросился прочь, к чернеющим на горизонте горам. Через секунду Маюн ринулась следом.

– Почему мы должны убегать от призрака какого-то свечника? – крикнула она, не осмеливаясь оглянуться.

– Потому что это дух, заключенный в царстве разума! – прокричал в ответ Ойру. – Это как эйдолон в мире живых. Клинки пустоты против него бессильны, он сожрет твой разум и твою сомнумбру. Таких называют бродячей смертью этих земель!

– А раньше ты не мог мне об этом сказать?

– Пожиратели редко встречаются. Иссохшие вообще считаются чуть ли не вымыслом.

– Ага, и этот вымысел сейчас наступает нам на пятки!

Они долго бежали в полной тишине, преодолевая одну волну ландшафта за другой. Наконец Маюн не вытерпела:

– Может, у меня получится его убить?

– Сомневаюсь. От вашего свечника не осталось почти ничего – лишь эхо. Оставшаяся его часть либо сгинула, либо перешла в мир духов.

– Так как же мы его убьем?

– Никак. Он уже мертв. Однако его разум так и не обрел покоя. Лишь получив желаемое, этот призрак перейдет на другой план существования.

Маюн наконец оглянулась, но не увидела позади ничего, кроме стремительно уходящей вдаль черной полосы моря.

– Может, остановимся? Его же нигде не видно!

– Нельзя. Иссохшие не привязаны к этому плану, как и мы не привязаны к физическому миру.

– Объясни по-человечески!

– Его нигде не видно, потому что на самом деле его здесь нет.

– Я же попросила – по-человечески!

Внезапно Ойру замер на месте как вкопанный, и Маюн едва не врезалась в него на полном ходу, умудрившись в последний момент свернуть в сторону.

– Он лишь тень из царства сознательного, а проявляется здесь потому, что так велит ему его воля, но на самом деле его здесь нет.

– Тогда почему мы от него убегаем? – разъяренно прокричала Маюн.

В тот же миг, словно в ответ на ее вопрос, рядом с ними замерцала черная тень с белыми глазами.

– Вот почему, – выдохнул Ойру, и они вновь пустились бегом.

– Чтоб ему сгинуть в пяти пеклах, как он это делает?

– В девяти, – поправил Ойру. – На самом деле их девять. Но твое удивление мне понятно. Он не привязан к этому плану реальности, поэтому мгновенно перемещается в то место, где мы остановились.

– Значит, нам вообще нельзя останавливаться?

– Можно, но только когда взойдет Зеница и наступит антумбра.

– Спасибо, обрадовал.

Некоторое время они бежали молча, не оглядываясь, как вдруг Маюн сбавила скорость, а потом и вовсе перешла на шаг. Ойру еще немного пробежал вперед, потом оглянулся и крикнул:

– Что ты делаешь?

– Если нельзя стоять на месте – это не значит, что нужно нестись сломя голову. Можно ведь просто идти.

Ойру замер на пару секунд, словно обдумывая ее слова, потом направился к Маюн и, поравнявшись с ней, пошел рядом. Через сотню шагов Маюн не выдержала:

– Поверить не могу, что ты сам до этого не додумался!