Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Не знаю, — вновь изумил Чжонхёна юноша, капризно бросив роскошно оформленное меню на стол. Он сложил руки на груди и равнодушно отвернулся к окну.

Отреагировав на устроенное представление хорошо слышным хмыканьем, Чжонхён перегнулся через стол и снял с головы вздрогнувшего Ки шляпку. Открыв рот, словно желая что-то сказать, но отчаянно с собой борясь, последний наблюдал, как его шляпка вместе с книжкой меню перекочевала в руки официанта. Небрежным взмахом руки Чжонхён отправил того выполнять заказ, одновременно внимательно следя за сменой эмоций на лице Ки. Его собственное представление произвело неизгладимое впечатление на того, весьма и весьма охочего до подобных эффектных жестов.

Ки смущенно кашлянул и принялся бессовестно рассматривать посетителей за окном.

— Что? — не выдержал он после напряженных минут вдохновленной игры в безумно занятую персону.

— Они тебя не видят, стекла с напылением.

— Знаю, — все так же глядя в окно, сухо отозвался Ки.

— Куда ты спешил, Бомми? — Чжонхён не спускал глаз с его профиля, хотя, наверное, уже досконально изучил его черты.

— По-моему, мы выяснили, что это не твое дело.

— Разве? Запамятовал, — он чуть откинулся назад, позволяя подошедшему официанту расставить столовые приборы.

— Значит, теперь точно выяснили, — грубо отрезал Ки, следя за манипуляциями человека. Кто знает, возможно, эти случайные знания смогут сослужить ему хорошую службу в будущем.

В очередной раз отклонив молчаливое предложение Чжонхёна поиграть в надоедливые «гляделки», Ки снова уставился в окно, ожидая, когда поднесут заказ. Шары, подобно разноцветным мыльным пузырям продолговатой формы, все плыли по ароматному воздуху, сопровождая гудящий народ к ярмарочной площади. Подсчитывая в уме общее количество шаров, он узрел целую их гроздь, ниточки от которой, видимо, покоились в руках какого-то беспокойного ребенка, поскольку шарики все время дергались то вправо, то влево, а то и вставали на месте.

А затем они вдруг полетели в небо.

Ки наблюдал за их полетом со смешанными чувствами. Две странные мысли настойчиво вертелись в его голове, заставляя юношу нервно елозить на стуле. Каково теперь тому, кто потерял свою разноцветную радость, задавался он вопросом. Одновременно его мучило желание узнать, как высоко можно долететь, держась за связку шнурков, и что там наверху возможно обнаружить.

— Скуку, — ворвался в его мысли Чжонхён. Ки поглядел на него. — Там живут тоскующие праведники, кусающие локти от зависти к людям, — пояснил он. — Прошу прощения, — Чжонхён приложил ладонь к груди и слегка поклонился, когда юноша задумчиво нахмурился, — праведники не испытывают зависти. И тоску они не ощущают в равной степени. Впрочем, их утверждения можно оспорить, но кто поверит?..

Ки почувствовал головную боль. И заболела отнюдь не голова ухмыляющегося собеседника, а его собственная.

— Хочешь к ним? — Чжонхён сделал пригласительный кивок в сторону окна, намекая на голубые небеса с плывущими по ним пышными облачками, а затем вдруг склонился к Ки, поймав и удерживая его взгляд: — Проверить, как им там живется. Увидеть все своими собственными глазами. Хочешь?.. Бомми?..

Ки задыхался. Он жадно втягивал носом воздух, но того все равно не хватало для восполнения недостатка кислорода в легких. Юношу тошнило от боли, он неотрывно глядел в черные глаза и вместе с тем думал, что склизкий, ворочающийся в его теле болезненный пузырь уже готов выйти наружу. Ки не знал, что это, когда и как оно в нем оказалось, но теперь этот пузырь доставлял ему неудобства. Он настойчиво толкался откуда-то из желудка в глотку, перекрывая воздуху доступ в легкие. Несколько минут и желудок Ки отторгнет эту мерзость, пролезшую в него. Возможно ли дотерпеть? Когда пройдет эта ужасающая боль в голове? Ему нужен воздух…

Глаза начало мучительно жечь. Ки бесконтрольно моргнул, прогоняя состояние прострации, в котором пребывал до этого, и разрывая зрительный контакт.

— Не хочу, — буркнул он, сглатывая. Незаметно для собеседника, он потрогал свой живот. Плоский, никаких пузырей. Вот взбрело в голову.

Чжонхён издал смешок и отодвинулся.

— Ваш заказ, — голос официанта довольно интересно завершил их безумный, почти безмолвный разговор. Расставив тарелки, человек поклонился и оставил двоих в одиночестве, остром, как зубья вилок, лежащих на столе.

— От тебя сегодня восхитительно пахнет какао, Бомми, детка, — сообщил Чжонхён. — Ешь свой обед…

«И проваливай», — тут же додумал Ки, боязливо встречая черный дразнящий взгляд.

—…и после можешь идти по своим делам, — закончил обладатель последнего.

— Что это? — Ки с подозрением поглядел на принесенное. Взял тарелку в руки, поднес ее к носу и понюхал.

— Это мой заказ, — сделав особое ударение на слове «мой», ответил Чжонхён. — Раз ты отказался делать свой… Не будешь есть, Бомми?