Читаем Маскарад (СИ) полностью

Вопрос привнес изрядную долю напряжения в чуть разрядившуюся атмосферу между беседующими. Гость задумчиво поглядел на колдунью, встретился с внимательным взглядом сидевшего у ее ног юноши и, тотчас же развернувшись, направился к выходу из комнаты. Неудивленная столь резкой сменой настроения колдунья открыла рот, желая сказать какое-то напутствие вслед, но Чжонхён не дал ей сделать этого:

— Я буду молчать о вашей проблеме, — промолвил он на ходу, словно отвечая на чуть не сорвавшуюся с губ женщины просьбу, — при условии, что и ты не будешь лезть в мои дела.

С этими словами Чжонхён бесшумно покинул комнату.

========== Часть 19 ==========

Если бы не резкая походка и вездесущая потрепанная одежда, пришло вдруг Чжонхёну в голову, вряд ли кто узнал бы Кибома сейчас.

Упрямо выдвинув челюсть, Ки целеустремленно прокладывал локтями себе путь через плотную толпу отдыхающих. Легкий ветерок бил ему в лицо и трепал светлую челку, выглядывающую из-под канотье. И если в прежнее время он неминуемо принялся бы ее приглаживать, сопровождая свои действия бранью, то ныне ему, казалось, не было до нее никакого дела. Погруженный в свои невеселые мысли Ки хмуро шагал вперед, не обращая внимания на суету вокруг себя. Поля маленькой соломенной шляпки кидали небольшую тень на его карие глаза, полные решимости добиться поставленной цели.

Санитарный день был довольно неохотно объявлен Мадам и освободил Ки от дел на весь день. Втайне юноша порадовался этому подарку, тогда как внешне недовольно нахмурился, поддерживая роптания работников касательно упущения потрясающей возможности неплохо подзаработать в праздничный день. Но санитарные службы не дремлют, и никакая «крыша» не будет в состоянии спасти Салон и его «обитателей», если в решающий бой вступят столь суровые силы.

Решение проверить историю Чжинки пришло юноше в голову совершенно неожиданно по выходу из полумрака Салона на ослепительно яркий солнечный свет. И он немедленно взялся за исполнение этого дела. Ки не составило труда выведать название и адрес упомянутого накануне заведения у страдающего похмельем Чжинки. Стоило только начать капать разбуженному брату на нервы, как тот тут же выложил всю информацию, слезно попросив Ки оставить его в покое. А после адской пытки Чжинки с облегчением от него отвернулся, свернулся в калач на необъятных размеров кровати и вновь засопел, уснув за считанные секунды. Удовлетворившись полученной информацией, юноша не стал беспокоить похрапывающего брата и, не медля ни секунды, отправился в путь. В данный момент в самом сердце толпы он как раз направлялся к тому самому бару, где старший брат накануне якобы беседовал с Тэмином.

Ныне его не особо волновала слежка. Говоря по правде, он к ней настолько привык, что даже не замечал. Да и не испытывал он больше интереса к тому, сколько человек за ним следует. Либо то были люди Чжонхёна, либо недавнего незнакомца. Впрочем, прислушайся Ки к своим ощущениям, он бы несомненно почувствовал, что на этот раз был у него всего один преследователь, шедший парой человек позади и неотрывно глядевший на его спину, словно страшась выпустить его силуэт из поля своего зрения. Юношу больше раздражала бесцеремонность, с которой прохожие толкали его со всех сторон. Однако последнее не мешало ему плыть в потоке своих мыслей и выуживать из него мысли самые актуальные.

Например, его встреча с таинственным незнакомцем в прокуренном насквозь пабе вот уже долгое время не давала ему покоя. Эта встреча поселила в нем сомнения в и без того сомнительной честности окружающих. Теперь предположения, с невероятной уверенностью высказанные тем человеком, казались чем-то несуразным. Чем больше Ки думал об этом, тем больше несостыковок отыскивал. Посему выходило, что мужчина отчаянно желал переманить его на свою сторону и использовал для этого все доступные способы, вплоть до лжи. Слишком настойчиво убеждал он Ки в существовании привязанности к нему Чжонхёна. Слишком рьяно давил на возможное сумасшествие последнего. Ки ясно чувствовал подвох. И уж тем более не собирался доверять кому бы то ни было. Даже собственному брату, которого могли подвести его наивность и пьяное состояние.

Возможно, Чжинки и в самом деле бредил, рассуждал Кибом по дороге. А возможно, крупица правды при всем том все же присутствовала. Вот это он и намеревался выяснить. Сия настойчивая мысль засела где-то на периферии сознания, пока юноша энергично расталкивал прохожих, на его отрешенный взгляд чересчур медленно бредущих к центру города.