Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Буду, — тут же поспешил заверить его юноша, внезапно почувствовав, как в желудке неприятно засосало от голода. Тем более, он просто не мог позволить себе отказаться от столь первоклассной еды. Наверняка невероятно вкусной. — И когда только успел, — пробурчал юноша себе под нос. Действительно, работники заведения читают мысли Чжонхёна и мысленно приняли его заказ?

— Нет, они всего лишь знают мои предпочтения. А если дама… прошу прощения, друг… О-о-о, не то, не то, — поспешно исправился Чжонхён, увидев, с какой готовностью осыпать его колкостями открыл рот Ки, — спутник?..

— Попутчик!

— Хорошо, Бомми, детка, попутчик… странный выбор слова, должен сказать… так вот, если «попутчик» теряется с выбором…

— Ясно, — прервал его Ки, — приносят то, что обычно выбираешь ты, — раздраженно закончил он чужую мысль. — У меня просьба, — тихо произнес юноша.

— Да?

— Хватит! — рявкнул он, хватая нож и вилку. — Хватит называть меня «детка»! Я тебе, что, ребенок?! Я тебе девка, к черту, какая-нибудь?! — прорычал он, яростно втыкая вилку в кусок мяса и усердно водя по нему ножом.

— Не поранься, — прокомментировал его действия Чжонхён, отпивая воду из бокала.

— Не дождешься, — огрызнулся юноша, подумав, что он скорее распилит тарелку. А потом столешницу. А затем доберется и до кое-чьей глотки и отомстит за «детку». А также за «Бомми». И за бедлам в голове… Равно как и в теле.

Еда исчезала с его тарелки с такой скоростью, словно Ки находился в спешке и не мог позволить себе терять драгоценное время. Блюдо же сидящего напротив него человека оставалось нетронутым и с каждым почти невидным витком пара медленно остывало.

Наплевав на все правила приличия, Ки спешно запихивал в себя еду, излишне громко чавкал, скреб столовыми приборами по тарелке, старательно извлекая подручными инструментами невыносимый скрежет. Он не чувствовал вкуса еды, зато чувствовал неловкость и оттого вел себя столь неподобающим образом — точно последний простолюдин, впервые попавший в благородное общество. Что, в общем и целом, являлось правдой, но это Ки, на его же собственный взгляд, ничуть не извиняло. Он был осведомлен в общих чертах о правилах вежливости и никогда бы не позволил себе подобного поведения в иной ситуации, с иным собеседником. Однако Чжонхён с поразительной успешностью открывал в нем все новые и новые запасы раздражительности и сумасбродства. Он талантливо нажимал, случайно или с умыслом, на какую-то кнопочку, спрятанную в юноше где-то очень глубоко, и все в нем начинало яростно бурлить и пениться, то ли от злости, то ли от чего-то еще неизведанного.

Вот и теперь Чжонхёну была предоставлена очередная возможность сполна насладиться результатом своей проделки. Молодой человек, и сам не являвшийся выходцем из упомянутого общества, с неослабевающим интересом наблюдал за устроенным специально для него бесплатным зрелищем и время от времени изумленно приподнимал брови. Его еда оставалась нетронутой на фарфоровой тарелке, остывающая и аппетитно пахнущая, но ему не было до нее совершенно никакого дела. Чжонхён сидел в расслабленной позе, чуть откинувшись на спинку стула, и внимательно провожал каждый кусок от самой тарелки юноши вплоть до его рта. Время от времени рассеянно водил средним пальцем левой руки по кипельно белой скатерти, нещадно слепившей глаза в ярком свете солнечных лучей. И над чем-то раздумывал.

Чем большую неловкость испытывал Ки, тем невоспитаннее он себя вел. Тем громче чавкал, яростнее совал в рот ложку и чаще лез рукой в тарелку. Притом, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сидящего напротив человека.

Усмешка вновь появилась на губах Чжонхёна.

В какой-то момент Ки вдруг замер на месте, медленно дожевывая то, что в жадной спешке засунул в рот. Тщетно прикладывая усилия к восстановлению своего достоинства в собственных же глазах, он вытер руки белоснежной салфеткой, ненавязчиво и довольно выгодно подчеркнувшей цвет его кожи. Юноша осторожно встал со своего места и под любопытным взглядом развернул изящный стул от стола и человека, сидящего напротив. Плавность его движений шла вразрез с привычной резкостью и тем сильнее интриговала Чжонхёна.

Последний с неослабевающим интересом следил за этими странными манипуляциями и упорно молчал. Впрочем, вскоре досталось и ему самому. Закончив возиться с мебелью, Ки стрельнул в него недовольным взглядом: точно одним метким движением повесил на того ярлык источника всех катастроф мира, на что получил ответную изумленную ухмылку. А затем юноша вновь уселся на отвернутый от стола стул, предварительно схватив со стола свою тарелку с недоеденным блюдом.

— Терпеть не могу, когда кто-то смотрит, как я ем, — бросил он через плечо бесцеремонно разглядывающему его Чжонхёну. Последний не ответил на выпад, продолжая мягко водить средним пальцем по скатерти.