Читаем Маскарад (СИ) полностью

За этими прохожими мыслями он не заметил приближения Чжонхёна и вздрогнул, когда за столь важное расстегивание пуговиц принялись чужие пальцы. Кровать не издала ни скрипа, словно молодой человек был невесом, хотя Ки не понаслышке знал об обратном.

Взгляд вверх и сознание растворяется в черноте.

Последовав порыву, Ки схватил Чжонхёна за шею и притянул его к себе. Не решаясь коснуться его губ плотнее, в легком, едва ощущаемом касании он словно просил разрешение на большее так же, как минутой ранее его просил и не получил сам молодой человек. Провел один раз по его губам, отстранился. Второй, снова отстранился. Чжонхён улыбнулся, и вновь Ки скорее почувствовал, чем увидел это. Прикрытые веки обостряли ощущения.

Так и не дождавшись желаемого, он углубил поцелуй, не сомневаясь, что получит жадный ответ.

И причем здесь вообще пуговицы? Чжонхён дернул его рубашку в стороны, и тех как не бывало. Горячие ладони заскользили по телу юноши, отчего по его коже обежали мурашки. Пальцы подергали за кольцо, погладили шрам над сердцем, крепко ухватились за цепочку и потянули ее вверх. Ки громко застонал в поцелуй и так же громко его разорвал.

— Я возражаю, — прохрипел он, неохотно отодвигаясь от Чжонхёна. Больше всего ему хотелось в данный момент наброситься на того голодным зверем и больше всего он боялся в данный момент снова потеряться.

— Против чего?

— Против… умерщвления ни в чем не повинных собачек, — брякнул юноша, краснея.

— Обратись к защитникам животных, — пробормотал Чжонхён, потянувшись к нему за новым поцелуем. Ки еще дальше отодвинулся и уперся спиной в спинку кровати. Он прижал кулаки к груди, будто опасался, что руки сами по себе потянутся в ненужную сторону.

— И все же я возражаю.

— Мне тебя приковать наручниками к кровати, дабы ты не смел возражать?

Ки шумно сглотнул, мотнул головой, подумал и вновь мотнул головой.

Самое оно. Быть беспомощно пристегнутым наручниками в лапах… то есть руках Чжонхёна. О да, все в нем возбужденно ликовало при этой мысли.

— Это не помешает возражать. Я умею пинаться.

— Я тоже много чего умею, могу устроить показательное выступление.

Чжонхён отпустил его цепочку и в свою очередь отстранился. Под его внимательным взглядом темные глаза Ки в панике заметались по комнате, выхватывая очертания предметов скупого интерьера. Ему отчаянно хотелось контакта, но он не желал ответственности.

Выбор, почему его не может сделать молодой человек напротив? Ведь он тоже тяжело дышит, он тоже хочет, но неподвижно ждет его… запоздалых возражений. Так не должно быть, его должны принуждать к этой связи, а получается, что с каждым разом свой выбор он делает сам. Ведь столько раз мог оттолкнуть, но не отталкивал или отталкивал и тянул обратно. И уже не скрыться за отговорками о том, что он, де, обязан втереться в доверие. Чжонхёна не обманешь. К чему тогда обманывать себя.

Юноша еще раз сглотнул и прикрыл глаза. Все получается очень и очень смешно. Его глупая бравада, сеть из лжи, укутывающая его в кокон, нежность Чжонхёна, из-за которой невозможно злиться, и боязнь отвечать за собственный выбор. Братья, бывшие где-то там, за гранью его реальности.

Чжонхён мягко провел пальцем по его скуле, откинув светлый локон. Ки вздрогнул и испуганно распахнул глаза. Он осязал внезапную злость Чжонхёна так же, как и его улыбку несколькими минутами раньше. Стало вдруг зябко и голову покинули все мысли о каком-то смехотворном, ей-богу, выборе.

— Надумал?

— Что?

— Насчет показательного выступления.

Ки пожал плечами. Чжонхён схватил его за предплечья и перекатился с ним, устраивая задрожавшего юношу на себе. Ки задохнулся от неожиданности и не сдержал мягкого стона. В дело вступил тесный контакт обнаженной кожи, и ручкой махнули все возражения, которые могли бы весьма не вовремя наведаться к нему в голову. Чжонхён грубо целовал его, вкладывая в свои действия всю ярость, распаляясь еще сильнее из-за отсутствия такой же по силе ответной реакции юноши. Кибом же в этот момент просто беззастенчиво ловил удовольствие, не в силах ответить. Он застонал от боли, когда его волосы чересчур сильно стиснули в кулаке.

— Бомми, ты, думаю, забыл о нашей договоренности.

— Запамятовал, — пропищал Ки, хлопнув ладонью по подушке аккурат рядом с лицом Чжонхёна.

— Я сегодня и без того весь остаток дня великодушно терпел твою редкостную задумчивость. Решил испытать мое терпение и на ночь глядя?

— Нет, — все тот же писк разрывал воздух, наполненный глухими воплями за дверью.

— Ты собираешься меня сегодня развлекать или мне уйти поискать девочку посговорчивее?

— Я не девочка. И за дверью дети, — Ки вспыхнул, на миг позабыв о боли. Но только на миг.