Читаем Маскарад (СИ) полностью

Юноша недовольно повел плечами, словно услышав чужие мысли. Чжонхён улыбнулся, но промолчал. Рисковый врунишка, не раз выходивший сухим из воды благодаря везению и, чего греха таить, очарованию, которое засияло ярче, когда он приоделся. Его очарованию даже эта чертова прожорливая собака поддалась, что говорить о людях, всю трапезу невольно украдкой бросавших на него заинтересованные взгляды.

Тем не менее, вопросы компании, собравшейся за обедом, откровенно веселили Чжонхёна, ибо искренности в них не было ни на йоту, разве что девушка отличилась повышенной заботливостью. Неужели им и впрямь интересно узнать, какого композитора он причисляет к своим любимым? Знал бы мальчишка хотя бы одного.

Но забавнее всего оказалась реакция Ки — белый дым из его ушей не шел только потому, что он валил прозрачными клубами из его раздувающихся ноздрей. В этот момент юноша подходил на разозленного быка, того и гляди начнет копытом рыть землю и присматривать первую мишень.

Они остановились у дома Чжонхёна — Ки прямо рядом с низкой калиткой, молодой человек в паре шагов от него. Юноша задумчиво поглядел на окна его квартиры, витая где-то в своем мире и даже не осознавая своего местонахождения.

Братья, он снова думает о братьях.

Но юноша недолго задержался у калитки. Пройдя мимо, он продолжил путь по улице, немало заинтриговав Чжонхёна.

Даже не зайдет?

Они пробродили на морозе около трех часов. Не знай молодой человек город как свои пять пальцев, он бы побился об заклад, что они вдвоем истоптали все имеющиеся в нем улицы. Можно было бы облегчить свою участь и забраться в экипаж, следующий за ними чуть поодаль, но что-то удерживало его от этого поступка. Кто-то, необычайно глубоко погрузившийся в свои мысли. Такое поведение не очень вязалось с образом, сотканным сознанием Чжонхёна из тысяч мелких деталей. Посему, вполне возможно, младший братец вновь бесцеремонно пытается завладеть мыслями Ки.

Эта маленькая вечно голодная бестия начинала Чжонхёна раздражать. Она превращала его мальчика в неугомонного маньяка, стоило Ки уступить главенство над своим разумом. Но в последнее время попытки становились все слабее и слабее, поскольку некогда крепкая связь истончалась. Пусть эта тварь цепляется за старшего, который если и наведывается в голову Ки, то довольно редко и то в виде неуемных порывов к размышлениям.

Сумерки тихо опускались на заснеженные улочки. Воздух холодел и холодел. Чжонхён вдруг понял, что начинает замерзать. Скупые снежинки, закружившиеся в воздухе, запутывались в волосах и ресницах, щекотали кожу. Если ничего не предпринять, то они вдвоем окоченеют в этом бесцельном стаптывании ботинок. Их и без того неинтенсивная прогулка вовсе перестала согревать. Тем более, случай благоволил: Ки остановился напротив подъездной двери дома, в котором они с братом жили. Комната к слову, до сих пор оставалась за ними двоими и не столько по просьбе мальчика, сколько по его собственным словам, вскользь брошенным домоправительнице пару месяцев назад. Впрочем, Ки это знать не к чему.

Он схватил парнишку за руку и потянул в сторону двери. Ки беспрекословно повиновался, находясь в своеобразной прострации. Кончик носа и ушей принялось жечь, стоило им зайти в подъезд. Юноша попытался выдернуть руку из хватки, но слабо и скорее для вида. Коридор вновь пестрел детишками, шумевшими, галдевшими, ревущими и раздражающими все его естество. Порыв заткнуть уши пальцами был благополучно пережит еще до того, как они вдвоем оказались в комнате, тонущей в темноте: луна сегодня скрылась за облаками.

Ки сделал пару шагов вглубь и обернулся на молодого человека, прислонившегося спиной к закрытой двери. Бедлам за ней приглушенно доносился до них двоих, оставаясь фоном, но уже не досаждая. Встретив пристальный взгляд исподлобья, Ки стушевался и растерянно оглянулся, выхватывая из головы воспоминания их редких встреч в этой комнате. Глупо как-то получалось тогда. И сейчас глупо.

Он стянул шарф и бросил его на креслице, туда же через какое-то время полетело пальто — замерзшие пальцы плохо слушались, поэтому с пуговицами пришлось повозиться. Ки неуклюже снял ботинки ногами, одновременно пытаясь справиться с пуговицами рубашки и не оторвать их, наплевав на аккуратность. Ему нравились его новые вещи.

Чжонхён, поняв молчаливый намек, последовал его примеру.

Несколько минут спустя, отчаявшись расстегнуть рубашку полностью, юноша оставил свое дело на полпути и, тяжело вздохнув, забрался на кровать, издавшую жалобный скрип. Недвижный силуэт застыл у ее изножья в безмолвном ожидании разрешения. Нужно только протянуть руку. Однако вместо этого юноша откинулся на локти, проворчав:

— Не расстегивается.

— Помочь? — Ки скорее услышал, чем увидел незлобивую насмешку и… промолчал. Взгляд сам по себе переместился на упомянутую рубашку. Непослушные пальцы тоже запоздало начало жечь, а вот нос с ушами, похоже, успокоились.