Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Иди сюда, помоги мне, — Чжонхён протянул к нему руку, за которую Кибом, подобно маленькому потерявшемуся ребенку, тут же ухватился. Его поблескивающие глаза были полны искреннего удовольствия. Ловкие пальцы быстро разобрались с наслоением бинтов и нетерпеливо запорхали по чуть блестящей смуглой коже. — Бомми, — Чжонхён попытался завладеть вниманием Ки. Поначалу эта попытка не возымела своего действия, тонкие пальцы продолжали оглаживать его тело, а губы оставлять легкие поцелуи у подбородка, но постепенно безмолвная настойчивость и отстраненная холодность взяли свое, и Ки неохотно застыл, обиженно надув губы. — Посмотри на меня, — Чжонхён подцепил пальцем точеный подбородок, вынуждая юношу встретить его спокойный взгляд все теми же замутненными глазами. — Последнее, что мне сейчас нужно, — это очередной бесконечный секс-марафон, ты меня понимаешь?.. — Ки с хрипом втянул носом воздух, приклеившись к его лицу кукольным взглядом. — Конечно, не понимаешь, — досадливо пробормотал Чжонхён. — Помоги мне, — покачав головой, он прошел к кровати и, сняв обувь, сел в самом ее центре спиной к нему. Замерев как вкопанный, Кибом сверлил взглядом ножевую рану, рассекающую его спину по диагонали. — Возможно, кровью я не истеку, но твое бездействие изрядно нервирует, — Чжонхён чуть повернул голову вбок.

Укоряющая фраза стала своеобразным сигналом. Нетерпеливо спихнув с ног обувь и размотав ткань, заменяющую носки, Ки с детским восторгом запрыгнул на мягкую пружинистую кровать. Впрочем, остановившись взглядом на ране, он тут же потеряно застыл, враз растеряв весь запал.

Рана была длинной, словно кто-то со всей силы полоснул по коже тесаком, но не успел или не сумел вогнать его еще глубже — для повреждения внутренних органов. Углубление было полно багряно-красной крови, свежей и игравшей алмазными бликами даже в таком тусклом свете. Вместе с тем, она не вытекала за рваные воспаленные края раны, что приводило юношу в крайнее недоумение. Он почесал затылок, а затем, встав на четвереньки, боязливо прикоснулся пальцем к набухшему розовому краю. Палец окрасился в алый цвет, словно юноша окунул его в вишневый сок. Поднеся его к глазам, он с трогательной сосредоточенностью рассмотрел каждый кровавый завиток, а затем машинально сунул испачканный палец в рот и тщательно обсосал. Именно почудившаяся сладость заставила Ки склониться к ране и слизать всю выступившую в ней кровь.

Чжонхён едва слышно застонал.

— Поганец, — выдохнул он, стиснув кулаки.

Прямо на карих глазах пустое багровое углубление вновь начало заполняться кровью, а через полминуты уже переливалось вишневым красным в слабых лучах выглянувшего из-за туч солнца. Кровь не стекала вниз по спине, она подходила аккурат к самым рваным границам, точно не решаясь их переступить. Не отстраняясь, Ки судорожно задышал, едва сдерживая свои желания. Ему не показалось, она действительно сладкая. Манящая.

— Бомми, — с усмешкой прозвучал усталый голос, — я не пирожное на десерт. Имей совесть.

Бессильно прорычав, юноша встал на колени и начал нетерпеливо срывать с себя ветхую рубашку. Разобравшись с оной, он неуклюже на четвереньках подобрался к затихшему Чжонхёну. Торопливо усевшись позади, он прижал его к себе руками и ногами. Лоб заблестел от испарины, когда пылающий жар начал передаваться ему через крепкие объятия. Водя руками по чуть подрагивающим мышцам живота, Ки ощущал под подушечками пальцев невероятное напряжение. Каждый нерв существа в его руках был натянут до отказа.

Ему не доверяли. И не доверяя, все равно позволяли сидеть за спиной.

Ки положил подбородок на плечо Чжонхёна и тихо, чуть жалобно заскулил, требуя вознаграждение. Его холодные ступни уже согрелись в чужих руках, а обделенные вниманием губы все еще требовали положенный им поцелуй. Невзирая на свое состояние, Чжонхён тихо усмехнулся. Что-то так и остается неизменным.

Под влиянием какого-то чувства поцелуй получился немного томным и очень нежным. Только получив требуемое, юноша наконец успокоился и прекратил скулить, словно брошенный в холодной ночи щенок. Вместо этого он уткнулся носом в сгиб горячего плеча и довольно прикрыл глаза, крепче стискивая молчаливого Чжонхёна в объятиях.

========== Часть 30 ==========

Чуть сжатые в кулаки ухоженные пальцы в его руках время от времени сонно подрагивали. На покрытых испариной светлых предплечьях уже проступили синие вены, по которым текла часть его боли в такт размеренному болезненно горячему дыханию у его уха. Температура в комнате повысилась до неимоверной отметки, вынуждая пот щекочущими струйками стекать по чувствительной коже и с раздражающей настырностью заливать глаза. Спину жгло тысячью затупленных швейных игл, словно в рану щедрой рукой насыпали соли. Но это жжение не сравнить с тем, от которого он адски мучился на протяжении стольких дней.