Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Виновный, — с неверием повторил Минхо. — Что ж, возможно, отчасти я виновен в произошедшем, — вынужденно признал он. — Косвенно виновен, безусловно. Но видит бог, умей я читать будущее, я бы обязательно спрятал Тэмина как можно надежнее, а то и вообще бы с ним не знакомился!

Минхо затих, поглощенный собственными сбивчивыми мыслями.

— Я вам верю, — тихо отозвался Чжинки, нетерпеливо намекая на продолжение. Гроза плавно перешла в обыкновенную непогоду и его недомогание постепенно начало стихать, позволяя вознице предельно сконцентрироваться на разговоре.

— Меня шантажировали, Чжинки. И шантажировали довольно жестоким способом.

— Тэмином, — донеслось тихое с кровати.

— Сколько лет они искали зацепку, способную заставить меня расколоться! Столько лет я не давал возможности уцепиться им за что-либо важное для меня! И тут появляется он, руша весь карточный домик до основания! Я до сих пор виню себя за то, что не дождался, пока Тэмин окажется внутри своего общежития. Впрочем, полагаю, этот факт мало помешал бы их грязным задумкам.

— Почему вас шантажировали?

— Я не могу об этом распространяться, Чжинки.

— Значит, не можете?! — яростно выплюнул возница, садясь в кровати.

— Простите меня милостиво, но эта тайна — не моя.

— Что же… Но в итоге Тэмин теперь живет у вас в доме! Значит, шантаж удался!

— Нет, Чжинки, не удался, — покачал головой Минхо. Затаивший дыхание возница не увидел его в темноте наступившей ночи, но расслышал глубокое сожаление в бархатном голосе.

— Что… это… значит?..

— Мне его вернули. Тэмина, — слова, как воздушные шарики, медленно и легко поплыли по комнате. — Выкинули на обочину прямо под ноги.

— Почему же?..

— Именно поэтому: шантаж не принес успеха, но поглумиться над последствиями такие люди горазды.

— Значит, Тэмин для вас не настолько важен, чтобы жертвовать ради него чьими-то ни было секретами?

— Он важнее вообще чего бы то ни было, Чжинки.

— Вы меня абсолютно не уверили в этом.

— Скорбно склоняю голову.

Похожий на капризного пациента, стремительно идущего на поправку, Чжинки насупился.

— Что вы не договариваете? — выплюнул он через какое-то время.

Минхо вздрогнул. Не столько от тона, которым было озвучено требование-вопрос, сколько от мысли: «Вот оно. Решающий момент наконец настал».

— Чжинки, — Минхо глубоко вдохнул, будто набираясь смелости, — я прошу у Вас прощения за все, в чем действительно являюсь виновным и в чем виновен лишь косвенно…

Чжинки напрягся, интуитивно готовясь услышать что-то, что, судя по интонациям Минхо, должно оказать на него эффект вылитого на голову ведра, полного ледяной воды.

— Тэмина… Его искалечили. Обезобразили… Внешне. Внутренне.

Ощущение, словно тщательно подобранные и, вполне возможно, заученные наизусть слова давались Минхо с трудом, не позволяло Чжинки прерывать их скудный ручеек.

— Не думаю, что вам захочется услышать каким образом… Вскорости вы и сами все увидите…

— Минхо, — не сумев удержаться, тихо вставил в его речь Чжинки. — Тэмин не переносит боли. Никакой. Он абсолютно не способен ее переносить. Ни в каком виде. Он ее не переносит. Минхо. Не-пе-ре-но-сит!

Злобный крик гулким эхом прокатился по комнате.

— Я знаю, Чжинки. Именно поэтому разум сжалился над ним и покинул его сознание, — Минхо устало прикрыл глаза пальцами. — Говоря коротко, Тэмин сошел с ума.

***

Пробуждение было очень медленным и неохотным. Осознание и того медленнее. Ки, не открывая глаза, примостился удобнее и сильнее сцепил руки.

— Бомми.

Кто-то мягко провел по его щеке пальцем, отчего он буркнул что-то недовольно, не меняя своего положения.

— Ты пускаешь слюни.

— Не пускаю, — сердито прочмокал он, отмахнувшись рукой.

— Пускаешь.

Ки раздраженно приоткрыл глаза и сквозь бахрому светлой челки уставился на растянутые в ухмылке губы. В следующий момент он уже лежал на спине, в панике оттолкнув от себя Чжонхёна и в неуклюжем полукувырке упав на пол.

— Чего лыбишься? — выплюнул юноша раздосадовано, потирая пострадавшее место.

Глядя на него через блестящее в сумерках от слюны плечо, Чжонхён молча улыбался. Белый шрам во всю его спину местами был покрыт коричневым, но в целом выглядел не столь шокирующе, сколько история его возникновения.

— Как ты себя чувствуешь, Бомми?

— Паршиво, — отрезал Ки. — Что я вообще тут делаю? — он огляделся. Потом поглядел на свои измазанные коричневым живот и грудную клетку. И принялся шнырять глазами по комнате в поисках чего-нибудь для прикрытия внезапной полунаготы. — И как сюда попал?

— Позади тебя, — подсказал ему Чжонхён. — Ты ничего не помнишь, маленький шпион?

— Я не шпион, — проворчал он, натягивая свою рубашку. Неподалеку валялась другая рубашка — почти что новая, испорченная большим бурым пятном. А рядом с ней валялась куча бинтов, вымазанных тем же бурым цветом.

Ки довольно долго изучал взглядом находки, затем перевел взгляд на свою распахнутую рубашку и, наконец, на оголенную спину Чжонхёна, связывая разрозненные части в более-менее цельную картину.

— Что здесь произошло, черт возьми? — протянул он растерянно.