Читаем Маскарад (СИ) полностью

Ки перебрал все способы вплоть до самых забавных и отчасти даже бредовых. Тем не менее, ощущение, словно он со всей дури бьется лбом об стену, оставалось неизменным и скорее укреплялось с каждым позорным провалом. Временами слезы бессилия наворачивались на карие глаза, а едкая тоска выедала все внутри. Но горько проплакав ночь напролет через несколько дней после исчезновения Чжинки, более Ки не позволял себе подобной слабости.

За неимением удовлетворительного результата от предпринимаемых попыток оставалось надеяться на свои силы. И благоволение судьбы. А также на внезапно проявившиеся в нем шпионские таланты.

Пока что, в хорошем или плохом смысле, ему посчастливилось лицезреть лишь несдержанные поцелуи в глухих переулках или подвальных гостиницах. Благодаря интуиции всякий раз ему удавалось вычислить комнату, в которой парочка предпочла провести друг с другом время. Обычно шторы в пустующих номерах не задергивались. Поэтому проходило некоторое время, прежде чем посетители замечали этот факт и немедля его исправляли. Однако Ки, удостоверившись, что за окошком действительно не пытают его братьев, не дожидался, пока голубки придут в себя, и оставлял их, занятых друг другом, в относительном покое. Он скорее предпочитал, сердито пыхтя, пинать камешки неподалеку от гостиницы в ожидании, когда преследуемые закончат развлекаться и позволят ему наконец возобновить свою слежку.

Но до того, впервые осторожно заглядывая через прозрачное стекло в поисках братьев, каждый раз он с трудом подавлял дрожь, яростными волнами проходящую по всему телу. Тем не менее он был настолько заворожен картиной, что не находил сил оторвать от нее взгляда. Но… Это ведь были простые поцелуи, в которых он даже не участвовал. В которых он даже не хотел участвовать. Хотел. Не хотел…

Перед глазами все расплывалось, и тогда возникало ощущение сопричастности, фейерверком взрывающееся в самой глубине его естества. Он чувствовал себя на месте Ее, ощущал Его руки на своей талии, нежные пальцы в своих волосах. Это он терся о чужое тело, он разделял поцелуй, он несдержанно стонал, он кончал прямо на месте, даже не сняв одежды и не дотронувшись до себя. Не было Ее, был только он. Измотанный морально, ничтожный человечишка, покрытый испариной, дрожащий. Он представлял себя на Ее месте… Нет, он всего лишь чувствовал. Он шпионил. Он был жалок. Отвратительно жалок.

Каждое утро Ки брезгливо морщил нос, чуя, как от Тары несет Чжонхёном. Тошнотворное свидетельство того, насколько эти двое тесно общаются. Носясь по всему Салону в заботах, Тара невольно оставляла эту назойливую смесь запахов повсюду. Реакция юноши на нее ограничивалась кривой улыбкой на губах и непременным фырканьем, своей необоснованностью сбивавшим остальных девушек с толку. Угрюмо зыркая по сторонам и поедая работниц глазами, перед внутренним взором он видел совершенно другую картину.

Какой бы едкой ни была скопившаяся в нем желчь, Ки не смел высказывать свое недовольство. Именно он то со всех ног носится от Чжонхёна, то сам жаждет с ним встреч. В таком случае может ли он считать себя вправе предъявлять какие-либо претензии?

Даже подробности, которыми девушка все время делилась с окружающими, подробности, которые он мог бы подсмотреть сам, всего лишь позволив себе зайти настолько далеко, даже эти туманные подробности не могли заставить его изменить решение, хотя и подводили к грани. За грань он не переступал только потому, что видел, как день за днем тускнеет Тара. Странная оживленность отнюдь не скрывала усталости, во всей красе проявляющейся на ее лице. Она словно сморщилась, высохла. Ужасающие мешки под ее лихорадочно горящими глазами дополнялись не менее пугающими темными кругами. Наблюдая за метаморфозами, юноша ощущал легкую мстительность и вызванное этим чувство вины.

Однажды, в очередной раз занимаясь своей шпионской деятельностью, Ки зазевался и не заметил, как объект преследований исчез из его поля зрения. Все бы ничего, но в этот раз юноше удалось случайно подслушать пару сведений о том, насколько важна предстоящая встреча Чжонхёна с каким-то неизвестным. Несмотря на собирающиеся тучи и запах надвигающейся непогоды, слежка шла довольно успешно. Однако настолько скучно, что Ки начал время от времени отвлекаться на окрестности, подмечая их знакомый вид.

Он определенно в этой местности бывал, но когда и с какой целью?

Вот тут-то, усердно копаясь в памяти и перебирая догадки, он по невнимательности умудрился свою жертву проглядеть.

Досада и разочарование, яростно споря между собой, затопили его душу вслед за осознанием совершенной оплошности. Тотчас же, не успев набрать полную силу, они были вытеснены испугом: кто-то, а он вмиг по запаху догадался кто именно, зажал ему рот ладонью и затащил в ближайшую подъездную дверь. К своему удивлению, вновь Ки не испытывал желания сопротивляться, потому старой тряпичной игрушкой повис на чужих руках.

Его сердце взволнованно отстукивало каждую одоленную Чжонхёном ступеньку. Сам же молчаливый юноша, зажатый едва ли не подмышкой, считал эти ступени глазами.