Читаем Маскарад (СИ) полностью

Тем не менее он боялся, все время начиная трусливо замедлять ход и тут же заставляя себя идти быстрее. Он был более чем прав: его приподнятое настроение — всего лишь любезная отсрочка, милостиво предоставленная ему для того, чтобы он мог набраться сил перед настоящей катастрофой. Это время он глупо спустил на новое развлечение — беззастенчивое разглядывание женщин.

Робко заглянув в открытую дверь собственного же кабинета, Ки ожидал увидеть многое и все же оказался неподготовленным к тому, чему стал невольным свидетелем. Жгучая ревность ядовитой пеленой застлала ему глаза при виде Тары, повисшей на шее Чжонхёна и взасос его целующей. А тот… тот отвечал! Сжимал тонкую талию и неприкрыто наслаждался ощущением запущенных в свои волосы ухоженных пальцев.

Ки шумно задышал, разом помрачнев. Ему не нравилось то, что он видел, хотя парой десятков минут ранее готов был сотворить с этой девушкой то же самое. От резкого рывка по направлению к целующимся его удержал черный взгляд. Ки почти ненавидел Чжонхёна за то, что тот делал.

Он смотрел на него. Он отвечал на поцелуй Тары и смотрел при этом на него. Он углублял поцелуй и смотрел при этом на него. Засовывал язык ей в рот и смотрел при этом на него. Едва ли не трахал ее этим языком и смотрел при этом на него.

Ки хотел… нет, не уничтожить Чжонхёна. И не изрезать его на сотню кусочков. И не сжечь эти кусочки. И не развеять их пепел потом по ветру.

Он хотел раздавить ее. Эту шлюху.

А потому с грохотом захлопнул перед собой дверь.

========== Часть 29 ==========

Чжинки провел самыми кончиками пропылившихся пальцев по стеклянному ромбику окна, следя за движением угрюмым взглядом. Каждый ромбик, вставленный в соответствующую секцию ромбовидного переплета, был натерт до абсолютной прозрачности. Подсознательно Чжинки даже ждал, когда в его бледное лицо сквозь ячейки рамы игриво подует летний ветерок. За окном виднелся залитый солнцем сад, над одной из ярких клумб корпел садовник, пропотевший насквозь под непрерывно палящими лучами.

Время близилось к обеду.

Чжинки вновь осторожно провел пальцами по стеклу и внезапно ударил по переплету пятерней. Рама тихо зазвенела, и этот звон отозвался колокольным эхом в его голове. Молодой человек поморщился.

В целом, он шел на поправку. Но изредка его мучили ужасающие вспышки головной боли, вынуждавшие его червяком корчиться на полу или кровати. Чаще всего на полу, поскольку заставали они его за бурной деятельностью, а именно, попытками выбраться из своеобразной тюремной камеры — уютной комнаты, в которой он проснулся несколько дней назад.

За спиной раздался звук поворачиваемого в замке ключа, и он без раздумий молнией метнулся к двери. Двое слуг ловко его перехватили и затолкнули упирающегося молодого человека обратно в комнату. Вслед за ним в нее вошел врач. Тяжело дыша, Чжинки сидел на полу и испепелял его недобрым взглядом.

Врач деловито прошел к круглому столу, накрытому кружевной скатертью, чуть отодвинул в сторону стоящую в центре вазу со свежими цветами и водрузил на него свой чемоданчик.

— Я уже здоров, — процедил Чжинки с яростью во взгляде.

— Мне необходимо провести осмотр, Чжинки, — спокойно произнес врач, копаясь в чемоданчике. — Прошла всего пара дней. Позвольте мне — для вашего же блага, — с этими словами он указал пыхтящему Чжинки на стул. Тот поднялся и послушно выполнил безмолвную просьбу. — Вы на удивление быстро идете на поправку.

— У меня есть стимул.

— Стимулы заставляют нас творить чудеса, — врач прервал осмотр и поглядел в его лицо проникновенным взглядом. — Чжинки.

Последний бросил на него короткий осторожный взгляд и вновь уставился в пространство. Солнечные лучи били прямо в его восковое лицо, высвечивая зловещие синяки вокруг глаз и ранние морщинки.

Врач покачал головой и принялся измерять его пульс, время от времени сверяясь со специальными часами, выуженными из недр все того же чемоданчика. Чжинки вновь незаметно бросил на него секундный взгляд и тотчас же вернулся к прежнему созерцанию пустоты перед глазами. Мысль постепенно формировалась в его голове, захватывая весь разум своей безумностью. И подозрительно короткие взгляды, время от времени бросаемые на врача, лишь помогали ей укрепляться.

Когда мужчина отвернулся от своего пациента к столу в поисках очередного врачебного инструмента, Чжинки наконец решился. Схватив со стола тяжелую вазу, он с отчаянным блеском в глазах замахнулся на него, намереваясь лишить его сознания на месте. Однако внезапная судорога в руке помешала его планам. Пальцы самовольно разжались, обрушивая тяжелый груз к ногам Чжинки. Сам он рухнул на стул и согнулся, бессильно скрипя зубами и бессознательно баюкая поврежденную руку.