Читаем Маскарад (СИ) полностью

Шум, устроенный за спиной, заставил врача подскочить на месте. Но вид пыхтящего Чжинки и разбросанных у его ног цветов сразу все ему объяснил. Не без борьбы ему удалось добраться до больной руки — упрямец не собирался так просто сдаваться. Немедленный лечебный массаж тут же оказал нужный эффект на напряженные мышцы. Молодой человек с облегчением непроизвольно выдохнул и расслабился, впрочем, продолжая пребывать в наихудшем из настроений.

— Знаете, почему я без опаски поворачиваюсь к вам спиной? — между делом задал ему вопрос врач.

Чжинки слабо помотал головой.

— Потому что вы — человек достойный доверия. Я полагаюсь на вашу совесть и не ожидаю от вас удара в спину.

Последняя фраза пристыдила Чжинки. Тут же внутри появилось сожаление о содеянном, и тысячи укоряющих слов осколками разбитой вдребезги вазы принялись жалить его со всех сторон. Каждое стремилось сделать ему больно, больнее, еще больнее. Прервал самобичевание ехидный голос в голове, невероятно походящий на голос раздраженного Кибома:

«Он тобой в открытую манипулирует, а ты — мудачье несусветное! Потому что ведешься».

— Смею предположить, что вы даже не притрагивались к той мази, которую я вам прописал, — подал голос врач.

Чжинки промолчал, вновь спрятавшись в своем безопасном мирке за закрытыми веками.

— Я бы попросил вас не напрягать так свою руку, — все жужжал и жужжал голос доктора. — Вам предоставлена сотня возможностей пренебречь моим советом, но рука-то у вас одна. Уверены, что хотите ее лишиться? Такой поступок решит ваши проблемы?

Возница продолжал хранить гробовое молчание.

— Невероятными темпами вы идете на поправку, что меня очень радует, — продолжал врач. — Но странные эскапады, — он взглянул на грязные руки Чжинки, — или попытки сдвинуть с места мебель, по моему профессиональному мнению, ни к чему воодушевляющему не приведут, — не дождавшись какой-либо реакции, мужчина полюбопытствовал: Чжинки, для чего вы полезли под кровать?

— Я искал выход, — тоскливо пробормотал возница.

— Какой выход?

— Тайный люк.

Врач выглядел обескураженным.

— Люк?

Чжинки мотнул головой, отказывая мужчине в объяснении. Он не считал нужным признаваться тому в том, что начитался Кибомовских романов, по случайности найденных у того глубоко зарытыми в один из отсеков шкафа. Это была явная попытка утаить от братьев свои увлечения, потому Чжинки никогда о том не упоминал, но с тех пор тайком таскал у Ки эти книги. Захватывающие приключения пришлись ему по вкусу, и Чжинки непрерывно проглатывал книгу за книгой, однажды чуть не попавшись среднему брату на своей проделке.

Вскоре все забылось — с исчезновением Тэмина обоим братьям стало совершенно не до книг.

Но оказавшись в нынешнем положении, старший не смог устоять перед соблазнительной возможностью удостовериться, что из комнаты нет никаких иных, тайных, выходов. Как выяснилось, упомянутые действительно отсутствовали.

— Для чего вам люк, Чжинки? — сделал очередную попытку заинтригованный врач.

— Для выхода на свободу, — буркнул он.

— На свободу? Но вам здесь пытаются помочь.

— Я пленник, меня держат здесь против воли.

— Необходимость все время находиться в комнате — всего лишь прописанный мною постельный режим, которым вы столь усердно пренебрегаете. Я уверен, что вас никто не неволит.

— Вы мне не верите, — Чжинки безразлично пожал плечами.

— Я считаю, что вы намеренно заблуждаетесь. Минхо никогда никому не давал повода ставить его слова и действия под сомнение.

— Он врет, — упрямо возразил Чжинки. — Но делает это он так ловко, что вы и не замечаете.

— Почему же замечаете вы? У вас есть опыт?

— Нет, — последовал угрюмый ответ.

— Что в таком случае вас навело на эту мысль?

— Мой острый глаз и сообразительность, — отрезал возница, развалившись на стуле, как в любимом мягком кресле. Бывший когда-то приятным, ныне запах детского крема, исходящий от доктора, начал его раздражать. Как и сам доктор, впрочем.

— Рискну предположить, — продолжал настаивать на своем мужчина, — что ваши предубеждения превращают добродетели в пороки.

— У меня нет предубеждений.

— Есть, Чжинки. По какой-то причине они настолько сильны, что все поступки Минхо вы априори принимаете за попытку совершить худое дело.

— Минхо сам вынудил меня составить о нем такое мнение.

Несмотря на спокойный тон, в котором Чжинки отвечал, он чувствовал, как внутри него начинает разгораться огонь враждебности.

— Я знаю его с того самого момента, как он появился в этой семье, и могу с полной уверенностью утверждать о благородности этого человека. Когда-нибудь вы и сами поймете это.

Чжинки распахнул глаза, выудив из всего потока информации одну невероятную мысль.

— Подождите-ка. Появился в этой семье? — переспросил он с недоверчивостью во взгляде.

Мужчина вдруг засуетился, принявшись складывать весь врачебный скарб в заветный чемоданчик.