Читаем Малинче полностью

О том, что наказания она заслуживает, Малиналли точно знала. Откуда появилась эта уверенность, будто она виновна перед всем миром, — она не понимала, но даже в самые тяжелые минуты жизни, когда ее опять передавали от одних хозяев другим, она не проклинала судьбу, но принимала это заслуженное наказание за неведомое, живущее в глубине ее души зло. В чем заключалась ее порочность, она и сама не знала. Быть может, родившись женщиной, она уже взяла на себя часть пороков этого мира, быть может, ее вина заключалась в другом, но сознание собственной виновности и вечное ожидание наказания всегда сопутствовали ей в жизни.

Теперь Малиналли отказывалась понимать, что происходит вокруг. Ее разум не вмещал такое множество перемен, случившихся за столь короткое время. Ей и без того пришлось нелегко: выучить столько новых слов, узнать и понять столько новых идей, новых мыслей. Труднее всего ей было осмыслить рассказы о дьяволе, этом воплощении зла. Ну хорошо, повторяла она раз за разом, дьявол — это падший ангел, лишившийся своего небесного отца и обреченный на жизнь во мраке. Тогда почему он обладает такой силой, что может уничтожить любое божественное творение? Если же он настолько силен, то почему не использует свою власть и силу? Если же ему требуется, чтобы люди уверовали в него, приняли его в свое сердце, и лишь тогда он становится всемогущим, — то не значит ли это, что он все-таки не так могуществен, как принято думать? Но тогда какой же это демон? И неужели истинный бог был настолько неразумен и недальновиден, что создал силу, способную уничтожить его самого? Неужели всемогущий бог так слаб, что созданные им самим по его образу и подобию люди в любую минуту готовы согрешить и того и гляди забудут своего создателя и отрекутся от него? Нет, не понимала Малиналли умозаключений испанцев, с помощью которых они описывали свои представления о добре и зле, о боге и дьяволе. Ей казалось, что мир духовных сил был тесно связан с окружающей природой и мирозданием. Эта связь угадывалась в чередованиях времен года и событий и в движении звезд по небу. Малиналли прекрасно знала, что когда родились луна и солнце, они даровали людям свет, рассеяв окружавший их до того мрак. Задолго до рождения Малиналли ее предки уже знали, что свет, излучаемый луной и солнцем, воспринимается не только глазами, но и душой человека. Этот свет порождает вечный круговорот времени и пространства. Созерцание небосвода для народа, к которому принадлежала Малиналли, помогало познать себя и весь окружающий мир. Оно помогало изменить себя, стать опытнее и мудрее. Год за годом, цикл за циклом создавалась ткань времени, календарные циклы пересекались друг с другом, сплетаясь в густую причудливую сеть, иногда становившуюся похожей на змеиное гнездо. Так человек познавал мудрое течение жизни — жизни, в которой не нужно было умирать, чтобы оказаться на небе. Наоборот, для этого нужна была лишь тесная, неразрывная связь с землей. Точно так же от человека не требовалось умирать, чтобы предстать перед богами. Достаточно было внимательно наблюдать за небосклоном, за движением светил по небесному куполу — и те, кому удавалось постичь законы этого движения, сами превращались в солнце, сами становились подобными богам.

Малиналли никак не могла уразуметь, что же это за бог такой, которого нельзя увидеть, который не похож ни на солнце, ни на луну, ни на звезды, — невидимый, неощущаемый бог, которого невозможно постичь, бог, находящийся вне времени и пространства, где-то там, на другом небе, куда попадают лишь те, на ком нет грехов; все это было для Малиналли непостижимо. А еще этот бог был карающим и разрушающим, и, конечно, она боялась его. Она была готова сделать все возможное, лишь бы не разгневать это великое божество, но что ему нужно и что будет ему не по нраву — на эти вопросы никто не мог дать ей ответа. Малиналли ощущала себя потерянной и одинокой. Она казалась самой себе щепоткой песка, развеянного по ветру, одиноким перышком, сорвавшимся с птичьего крыла или с плюмажа кетцаля, кукурузным початком без единого зерна — всем тем, что лишено смысла, лишено воли к жизни и обречено потерять эту жизнь.