Читаем Малинче полностью

— Нет-нет. Его обманул колдун по имени Тецкатлипока, и это изменило судьбу Кетцалькоатля. Этот колдун был братом Кетцалькоатля и тенью, падавшей от его света. Он показал брату черное зеркало, и когда Кетцалькоатль посмотрелся в него, то увидел свое искаженное отражение. У него были огромные уши и маленькие прищуренные глаза. Кетцалькоатль увидел в зеркале свою темную сторону, ложную сущность. Страх наполнил его душу — страх перед своим лицом, перед самим собой. Потрясенный, он согласился выпить пульке — пьянящий напиток, который предложил ему брат. Этот напиток помог ему забыться, но помутил рассудок. Кетцалькоатль напился допьяна и потребовал, чтобы к нему привели его сестру Кетцальпетатль. Вместе с нею он пил и пил пульке. Сильно опьяневших брата и сестру охватило желание. Они легли вместе на ложе и стали ласкать друг друга. Их тела сомкнулись в безумном порыве. Целуясь и обнимаясь, они забылись сном. Когда настало утро и к Кетцалькоатлю вернулся разум, он понял, что натворил, заплакал и ушел — ушел далеко на восток, туда, откуда пришел ты со своими людьми. Дойдя до моря, Кетцалькоатль взошел на плот, сделанный из змей, и отплыл к берегам далекой черно-красной земли Тольян, чтобы собраться там с мыслями, взойти на костер и испепелить себя.

По странному совпадению именно в это мгновение струйка пота, стекавшая по ноге Кортеса, коснулась того места, куда его когда-то ужалил скорпион. Вздрогнув от болезненного прикосновения, Кортес вдруг вспомнил, как, находясь между жизнью и смертью, он видел в бреду змею. От этих воспоминаний у него пересохло в горле. Он спросил у Малиналли, можно ли выпить воды здесь, в темаскале. Она ответила, что воду им подадут, лишь когда они выйдут на свет. Кортес попросил Малиналли продолжать свой рассказ.

Пот смыл грязь с них обоих. Тела их вернулись к изначальной чистоте. Лишь тогда Малиналли произнесла следующие слова:

— Когда Кетцалькоатль поджег сам себя, из его сердца вылетела голубая искра. Сердце, душа, истинная сущность Великого Господина — крылатого змея — оттолкнулись от охватившего его тело огня и взлетели в небеса. Там, на небе, Кетцалькоатль и превратился в Утреннюю звезду.

Договорив, Малиналли объяснила, что ритуал омовения в темаскале закончен и Кортес может выйти из каменного чрева. Малиналли чувствовала себя обновленной, словно заново родившейся. Ведь она всегда знала, что вода может смыть любую грязь, может очистить все вокруг. Если эта священная жидкость способна обточить и отполировать камни на речном дне, то что стоит ей преобразить человека и снаружи, и изнутри? Вода может очистить от скверны самое черствое сердце, может заставить его вновь затрепетать и загореться священным огнем. И хотя ей не удалось помолиться богу воды должным образом, как это положено делать в бане-темаскале, Малиналли чувствовала, что исполнение ритуала не прошло бесследно и для испанца. Она видела, что Кортес изменился — очистился изнутри и снаружи и, подобно ей, как будто заново родился. Словно змея, сменившая кожу, он оставил свою прежнюю шкуру там, в глубине груды разогретых камней. А еще Малиналли почувствовала, что исполнение древнего ритуала сблизило ее с этим человеком еще больше. Они с Кортесом будто стали сообщниками в некоем очень важном для обоих деле. Отдышавшись, они выпили чаю с медом — цветочного чая, который подобает пить в ночь открытий и превращений. Говорить ни она, ни Кортес уже не могли. Тяжелый плотный свет полной луны делал их молчание торжественным и значительным. Серебристый свет отражался в их глазах — в глазах двух людей, которые вели свой безмолвный диалог, звучавший для них громче и яснее, чем все звуки внешнего мира с его сражениями, войнами, заговорами и тревогами. Малиналли и Кортес говорили друг с другом без слов — напрямую обмениваясь мыслями и чувствами.

Мгновенно уйти от опасности, улететь, убежать на край земли — это значит подчас выбрать жизнь или смерть. Малиналли жалела, что не может, подобно странствующим бабочкам, взлететь и унестись куда-то вдаль — туда, куда ветер несет облака, туда, где не будут слышны стоны и крики, откуда не увидеть растерзанные, рассеченные на части тела, где не текут кровавые реки, не стоит в воздухе запах смерти. Убежать отсюда куда глаза глядят — пока эти глаза не ослепли от ужаса, пока не застыло терзаемое чужими страданиями сердце, пока душа не забыла, как звучат имена богов.

Кортес принял решение первым нанести упреждающий удар. Уничтожение жителей Чолулы было для него актом превентивной самообороны. Он решил предотвратить опасность, не дожидаясь, пока она обрушится на него. Кроме того, он хотел преподать урок всем индейцам, в головах которых могла зародиться мысль оказать ему вооруженное сопротивление. Эта кровавая расправа была и недвусмысленным знаком, адресованным самому императору Моктесуме.