Читаем Малинче полностью

Кортес должен был принимать решение, учитывая всю сложность обстановки. Что ж, он уже имел опыт боевых столкновений с тотонаками и жителями Тлакскалы. Эти сражения закончились в его пользу. Одержав победу, он провел переговоры с побежденными и заручился их поддержкой. Кроме того, правители покоренных городов передали ему под командование своих воинов. Кортес рассчитывал и дальше продвигаться вперед, к Теночтитлану. Ничто не могло поколебать его решительность во что бы то ни стало покорить эту империю. Он не собирался не только отступать, но даже задерживаться надолго где бы то ни было на полпути к столице. Как-никак он, Кортес, был не просто солдатом, не просто воином и командиром. Он был посланником и представителем короля Испании, и любая засада, любая военная вылазка против него означала в полной мере и вооруженное противостояние власти короля. Действуя от имени и во славу испанской короны, он должен был защищать ее всеми силами, железной рукой подавлять любое сопротивление и сурово карать — вплоть до смерти — всех тех, кто осмелится предательски напасть на него или на его людей, а значит, поведет нечестную игру против испанского королевства.

Вот потому-то и не хотел Кортес участвовать в языческом ритуале. Он всегда предпочитал нападать первым, а не отбивать атаку противника. Мыться в темаскале казалось ему проявлением явного безрассудства. Тем не менее Кортес — тот, кто и шагу не ступал без вооруженного эскорта и охраны, — неожиданно для всех и для себя самого согласился выполнить просьбу Малиналли и вошел в баню-темаскаль нагим и безоружным. Он отдавал себе отчет, что в случае нападения противника он окажется беззащитным пленником, запертым в каменной темнице. Убедить же несговорчивого испанца Малиналли удалось после долгих разговоров и разъяснений. Она поведала Кортесу, что много лет назад тольтеки вытеснили из Чолулы и окрестных земель племена ольмеков и основали в городе храм, посвященный Кетцалькоатлю, — божеству, которое она связывала с Венерой, Утренней звездой, той, что движется по небосводу следом за солнцем. Этому богу были противны человеческие жертвоприношения. Он не нуждался в человеческой крови. Кетцалькоатлю было достаточно одного удара старым посохом о землю, чтобы возжечь новое солнце вместо догоравшего старого. Ацтеки же, обосновавшиеся в Туле, нарушили заветы Кетцалькоатля, начав приносить ему кровавые человеческие жертвы. Вот почему ацтеки теперь боялись возвращения Великого Господина — в виде ли крылатого змея или в человеческом обличье. Они ожидали от бога суровой кары.

— Войди в темаскаль, разденься, сбрось с себя все покровы, от железа до ткани; сбрось точно так же все свои страхи. Сядь на землю-мать, рядом с огнем и водой, — тогда ты словно родишься заново, получишь новые силы, поднимешься над самим собой и сможешь, подобно Кетцалькоатлю, парить на ветру. Отбрось свою кожу, отбрось свое человеческое обличье и превратись в бога. Только божество, подобное Великому Господину Кетцалькоатлю, способно победить могущественную империю.

Сомнения отступили. Кортес уже понимал, что индейская культура несет в себе заряд огромной духовной силы, а его инстинкт воина подсказывал, что участие в этом ритуале пойдет ему на пользу. Если он сумеет предстать перед индейцами в образе их божества, то никто, ни один смертный не будет в силах победить его. Боевой дух жрецов, военачальников и простых воинов будет сломлен. Он войдет в столицу империи, не встретив сопротивления. Впрочем, на всякий случай он приказал солдатам окружить темаскаль кругом, а перед самым входом оставил дежурить двух своих самых преданных и надежных офицеров.

Атмосфера внутри темаскаля и вправду была необыкновенной. Несмотря на полумрак, Кортес и Малиналли видели лица друг друга вполне отчетливо. Их освещал мягкий и ровный свет: тонкий луч, попадавший в это каменное чрево через единственное отверстие, рассеивался и размывался плотной пеленой пара, окутывавшего все небольшое помещение.