Читаем Майские страсти полностью

– Дети наверху,– она подняла левую руку. Браслет скатился ближе к локтю и, глядя на него, Роман отошел назад, словно он напоминал о чём-то страшном из прошлого.

– Я уже сто раз пожалел, что…

Вдруг он услышал шум на улице. Роман в домашних тапках выбежал во двор.

Оглушительным, писклявым голосом Алина что-то кричала Андрею. За ними стояли Дмитрий и Настя.

– Ау, сестра, в чём дело?– рявкнул Роман.

Как будто, алый закат разлёгся на шёлковых щёчках Алины. Губы побагровели. Она тяжело дышала.

– Вот этот козёл!..– взревела Алина, убирая рукой попавшие в рот несколько тоненьких волос и кивком головы откидывая пышную копну назад.

– Какой хоть козёл?– развёл руками Роман.

– Вот!.. На руках, на ногах – синяки. Смотри, что он наделал. Смотри, что он со мной сделал!

– Ну и? У него же… день рождения сегодня.

– Смотри!

– Вижу. Дальше!

– Кусты были дальше. Что дальше!

– Так быстро все в дом. Соседи смотрят. Быстро домой, а то всех здесь на колени поставлю!

Оксана слышал крики и нарочно стояла спиной к двери.

Роман загнал Андрея, Алину, Дмитрия и Настю в дом.

– Ну вот, в твоём же доме орут и ты не знаешь, что делать,– поворачиваясь, сказала Оксана.

– Заткнись,– крикнул Роман.

Оксана с тревогой бегала взглядом по телу Алины. Когда две привлекательные девушки оказываются в одном месте, даже самые разгорячённые чувства захлёбываются сознанием чего-то божественного и в то же время зловещего. Прелесть Алины была чище, яснее, небеснее. У Оксаны была не прелесть, а, скорее, изощрённая красивость. У Алины всё выглядело правильнее: алые губки, миниатюрный носик, большие глаза, длинные ресницы. В привлекательности Оксаны было что-то от лукавого, было что-то до оригинальности некрасивое: чересчур пухлые губы, глаза меньше, чем нужно для красотки, весьма мощный подбородок, под которым, когда она опускала голову, появлялся второй, очень маленький подбородок. Во взгляде – зловещая страсть развратницы,– кинутсья любимому на шею и невольно до смерти накрыть его этой страстью. В чёрных с подводкой глазах – что-то цыганское, восточное, запретное для всех, кроме царей.

– Нагулялась?– низким, грубоватым голосом спросила Алину Оксана.

– Подожди, Оксан.

Роман подошёл к жене:

– К детям иди.

– Вот как скажешь, так и сделаю. Ты в своём доме справиться не можешь. У тебя лаже щетины нет. Или щетина у тебя внутрь растёт?

– Обиделась, значит, да?

– Обижаться на тебя мне не позволяет гордость,– крикнула Оксана.

– Алин, рассказывай по порядку. Что такое?

Алина ахнула и всплеснула руками:

– Вот и про меня вспомнили. Разве этого мало сестре, которую насилуют под кустами!

– Подожди,– закричал на неё Роман.– А зачем ты?.. Ты, что, отомстить, кому-то хотела этим?

– Да какой ты тормоз! Никому не хотела!.. Ему же и хотела, тупица! Ему!

– А зачем ты в эти кусты-то чёртовы пошла?

– Да не шла я. Не хотела.

– Ну не хотела… А в кусты чёртовы эти зачем поплелась?

– Да ты обкурился, что ли? Он во всём виноват.

Алина посмотрела на Андрея.

– Это он,– сказала она.

– Ну извини, что был так груб,– робко усмехнулся Яськов.

– А за что?

– А зачем мне тебя обнадёживать? Это было бы жестоко с моей стороны,– теперь лукаво улыбнулся Яськов.– Как и то, что ты мстила.

– Потому что я люблю тебя. Люблю, но не прощаю,– вскрикнула Алина.

Все стояли в прихожей. Сверху донёсся плач ребёнка. Оксана сначала кинулась было к лестнице, потом махнула рукой и подлетела к мужу:

– Вот видишь… Что ты стоишь и лоб чешешь? Ты не видишь, что у тебя тут творится?

– Что скажешь-то Андрюх?– спросил Роман.

– Я не буду ничего объяснять,– ответил Яськов и самым нежным, ласкающим и в то же время полным страдания взглядом посмотрел на Алину.

– Жена с тобой говорит!– вскрикнула Оксана на Романа.

– Да ты-то подожди,– в тяжёлой, мучительной задумчивости опустил голову Искупников.

Оксана длинными, раскрашенными красным лаком ногтями вцепилась в свои волосы.

– Ты…– вздохнула она и показала пальцем на мужа.– Ты что это? Ты что задумал?

– Ты не волнуйся,– грубым голосом ответил Роман.

– Уж хоть до чего-нибудь бы додумался. Над тобой смеются в твоём же доме. Над твоей сестрой!

– Отстань от меня.

– Ах, ты и решиться не можешь,– Оксана коснулась пальцами губ, скрывая злую улыбку.

– Я ещё раз говорю, тебя это не касается.

– Я не знаю, как я живу с тобой, потому что с тобой и монашенка не выдержит.

Оксана и Алина пересеклись взглядами. В минуту крайнего нервного возбуждения они были особенно хороши. У одной в глазах – лазурная тревога, у другой – чёрная страстность. Девушки по-разному трепетали. Алые румяна на щёчках Алины – знак чего-то кровавого. Бежевые румяна на щёчках Оксаны – знак чего-то исключительно телесного.

Роман взглянул на обеих и снова задумался.

– Жалко, что ты не тот, кто мне нужен. Мне нужен тот, кто любил бы меня только, как проститутку,– с надрывной злобой сказала ему Оксана.

– Всё! Всё!

– Ты куда?

Роман бросился к лестнице.

– Я сейчас,– сказал он.

– Ты куда намылился?

– Как вы меня все достали! Достали! Не могу! Всё! Бегу! Чтоб вы все пропали!