Читаем Ловцы кошмаров полностью

Эррудун одёргивал одежду, пытаясь расправить рукава и нижний край и без того опрятно сидящего дублета. Ещё ему казалось, что у него пересохло в горле, и он пытался его прочистить, не переходя на кашель. Впрочем, Изугар ничего из этого не замечал.

— Мой повелитель… — начал Эррудун, но закашлялся.

Изугар, не поворачивая головы, устало перевёл взгляд на подданного. Эррудун снова одёрнул рукава верхней одежды. Он уже не был уверен, что хочет задавать вопрос, который несколько недель зрел в его голове.

— Говори, — утомлённо, но властно потребовал Изугар.

— Мой повелитель, для чего нужна эта война? — Эррудун спрятал ладони за спиной и нещадно сжимал пальцы одной руки в кулаке другой. Капля пота прокатилась от линии волос на голове по виску и щеке до самой шеи.

Однако гневной вспышки, которую ожидал увидеть Эррудун, не последовало. Изугар повернулся к подданному и криво усмехнулся какой-то невысказанной мысли. Прежде чем ответить, маг облизал кончиком языка пересохшие уголки рта.

— Я скажу это лишь однажды, поэтому запоминай накрепко, что услышишь, — голос Изугара не выказывал ни раздражения, ни злости — лишь усталость. — Когда меня только изгнали из коллегии, я, разумеется, был полон неудержимого гнева и желания отомстить. Но отец напомнил мне, что у меня есть долг перед ним с матерью, и что фамилия Изан — это больше, чем желания одного. Семья не должна была потерять репутацию и влияние, а мой проступок в коллегии бросал на неё тень. Моё изгнание вышло добровольным — всё лучше, чем быть запертым в подвале без возможности практиковать магию. Так думал я тогда и отправился на запад, прихватив немного отцовских денег.

Из окна донеслись какие-то нечленораздельные выкрики, после чего вновь стало слышно только, как дует ветер.

— Чем больше я находился вне дома, тем больше понимал, как тяжело живётся магам вне коллегии, — продолжал Изугар. — Практиковать по своему желанию даже обычную магию было сродни преступлению. А уж магию, которую какой-то глупец придумал именовать тёмной, сделали в глазах многих чем-то таким, что хуже убийства или каннибализма. Но колдовство не может быть злым безусловно. Являет ли собой зло меч, способный убивать? Нет. Так чем же отличается магия от меча?

Эррудун сдерживал порыв прочистить пересохшее горло. Никогда ещё его господин не говорил с ним о своём прошлом.

— С этой мыслью я вернулся к отцу. Я надеялся, что деньги и влияние семьи можно использовать, чтобы изменить существующие законы. Ведь магия в Фэранфаде — да и не только в нём — уже не одну сотню лет служит инструментом прогресса: с её помощью очищается вода, возводятся мосты, обеспечивается отток нечистот из городов. Но она зажата в узких рамках и не имеет шанса развиваться. Если бы только магам дали свободу, мы бы смогли трансформировать живое, подчинять себе некоторые законы природы, влиять на разум человека или животного. Зачем убивать дикого зверя, если маг может его отвадить от города? Зачем вешать убийцу, если можно отправить его на строительство дорог, лишённого с помощью магии мыслей об убийстве или побеге? Зачем хоронить близких из-за неизлечимой болезни, когда с помощью магии можно их исцелить?

Изугар замолчал. Эррудуну впервые за долгое время удалось разглядеть в спесивом тёмном маге обычного человека, чья жизнь имела взлёты и падения, на чьи плечи давит гнёт проблем. Сейчас он не испытывал опасений вызвать неудовольствие господина. Сейчас он хотел похлопать Изугара по спине и приободрить его, как друг ободряет друга. А ведь много лет назад они и были друзьями…

— Эррудун, ты — не маг, тебе не понять моих чувств. Но даже ты осознаёшь, какая польза была бы от этого всем жителям королевства. Отец же и слушать меня не захотел. Он отказался от меня! Тогда я вновь позаимствовал немного денег в семейной казне и собрался бежать. Только теперь уже намного дальше и навсегда. Я хотел поселиться где-то вдали от закоснелых законов королевства и его недальновидного общества. Но я сделал это не один, а с такими же отвергнутыми магами, жаждущими чего-то большего, чем быть рабами архимага и королевы Фэранфада. Дальнейшая часть истории тебе известна, ведь ты проделал путь до Рандван Ди Арде у меня в услужении. И вот мы здесь. Уже пять лет. Променяли клетку на открытый вольер.

Изугар стиснул кулак так, что раздались щелчки суставов в пальцах.

— Было время, когда лекари подвергались гонениям за свои исследования, — продолжил он. — Они выкапывали свежие трупы, чтобы расчленять их и копаться в мёртвых телах. Звучит мерзко, правда ведь? Но известно ли тебе, какова была их цель? Они хотели изучить, как работает человеческий организм, чтобы лучше помогать больным. Теперь об этом не вспоминают, когда лекари смешивают лечебные эликсиры или когда хирурги зашивают огромную рану.

— Скажи, Эррудун, ты скучаешь по дому, по родному городу? — вдруг спросил тёмный маг после затяжной паузы.

— Я скучаю по семье, — севшим от сухости в горле голосом ответил Эррудун.