Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

Иностранные корреспондентывыдавали тогда патентына сомнительную, на громчайшую,на легчайшую — веса пера —славу. Питую полною чашею.Вот какая была пора.О зарницы, из заграницыозарявшие вас от задницыи до темени. О зарницыв эти годы полной занятости.О овации, как авиация,громыхающие над Лужниками.О гремучие репутации,те, что каждый день возникали.О пороках я умолкаю,а заслуга ваша такая:вы мобилизовали в поэзию,в стихолюбы в те годавозраста, а также профессии,не читавшие нас никогда.Вы зачислили в новобранцыне успевших разобраться,но почувствовавших новизну,всех! Весь город! Всю страну!

«Меня не обгонят — я не гонюсь…»

Меня не обгонят — я не гонюсь.Не обойдут — я не иду.Не согнут — я не гнусь.Я просто слушаю людскую беду.Я гореприемник, и я вместительнейРадиоприемников всех систем,Берущих все — от песенки обольстительнойДо крика — всем, всем, всем.Я не начальство: меня не просят.Я не полиция: мне не доносят.Я не советую, не утешаю.Я обобщаю и возглашаю.Я умещаю в краткие строки —В двадцать плюс-минус десять строк —Семнадцатилетние длинные срокиИ даже смерти бессрочный срок.На все веселье поэзии нашей,На звон, на гром, на сложность, на блескНужен простой, как ячная каша,Нужен один, чтоб звону без.И я занимаю это место.

«Где-то струсил. Когда — не помню…»

Где-то струсил. Когда — не помню.Этот случай во мне живет.А в Японии, на Ниппоне,В этом случае бьют в живот.Бьют в себя мечами короткими,Проявляя покорность судьбе,Не прощают, что были робкими,Никому. Даже себе.Где-то струсил. И этот случай,Как его там ни назови,Солью самою злой, колючейОседает в моей крови.Солит мысли мои, поступки,Вместе, рядом ест и пьет,И подрагивает, и постукивает,И покоя мне не дает.

«Уменья нет сослаться на болезнь…»

Уменья нет сослаться на болезнь,таланту нет не оказаться дома.Приходится, перекрестившись, лезтьв такую грязь, где не бывать другому.Как ни посмотришь, сказано умно —ошибок мало, а достоинств много.А с точки зренья господа-то бога?Господь, он скажет все равно: «Говно!»Господь не любит умных и ученых,предпочитает тихих дураков,не уважает новообращенныхи с любопытством чтит еретиков.

«Пошуми мне, судьба, расскажи…»

Пошуми мне, судьба, расскажи,до которой дойду межи.Отзови ты меня в сторонку,дай прочесть мою похоронку,чтобы точно знал: где, как,год, месяц, число, место.А за что, я знаю и так,об этом рассуждать неуместно.