Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

Виноватые без винывиноваты за это особо.Потому-то они должнывиноватыми быть до гроба.— Ну субъект, персона, особа!Виноват ведь. А без вины…Вот за кем присматривать в оба,глаз с кого не спускать должны!Потому что бушует злобав виноватом без вины.

Натягивать не станем удила

Натягивать не станем удила,поводья перенапрягать не станем,а будем делать добрые деладо той поры, покуда не устанем.А что такое добрые дела,известно даже малому ребенку.Всех, даже основных адептов зла,не будем стричь под общую гребенку.Ну что мы, в самом деле, все орем?Где наша терпеливость, милость, жалость?В понятие «проступок» уберем,что преступлением обозначалось.По году с наказания скостим,и сложность апелляций упростим,и сахару хоть по куску прибавим —и то в веках себя прославим.

Боязнь страха

До износу — как сам я рубахи,до износу — как сам я штаны,износили меня мои страхи,те, что смолоду были страшны.Но чего бы я ни боялся,как бы я ни боялся всего,я гораздо больше боялся,чтобы не узнали того.Нет, не впал я в эту ошибкуи повел я себя умней,и завел я себе улыбку,словно сложенную из камней.Я завел себе ровный голоси усвоил спокойный взор,и от этого ни на волося не отступил до сих пор.Как бы до смерти мне не сорваться,до конца бы себя соблюстьи не выдать, как я бояться,до чего же бояться боюсь!

«В эпоху такого размаха…»

В эпоху такого размахастолкновений добра и зланесгораема только бумага.Все другое сгорит дотла.Только ямбы выдержат бомбы,их пробойность и величину,и стихи не пойдут в катакомбы,потому что им ни к чему.Рифмы — самые лучшие скрепыи большую цепкость таят.Где развалятся небоскребы,там баллады про них устоят.Пусть же стих подставляет голову,потому что он мал, да удал,под почти неминучий ударвека темного, века веселого.

Судьба

Судьба — как женщина-судья,со строгостью необходимой.А перед ней — виновный я,допрошенный и подсудимый.Ее зарплата в месяц — сто,за все, что было, все, что будет,а также за меня — за то,что судит и всегда осудит.Усталая от всех забот —домашних, личных и служебных,она, как маленький заводи как неопытный волшебник,Она чарует и сверлит,она колдует и слесарит,то стареньким орлом орлит,то шумным ханом — государит.А мне-то что? А я стою.Мне жалко, что она плохая,но бедную судьбу моюне осуждаю и не хаю.Я сам подкладываю толдля собственного разрушеньяи, перегнувшись через стол,подсказываю ей решенья.