Читаем Люди полностью

Казалось бы, прямой противоположностью Гульнары Матясовны являлся её сын, изображённый молодым человеком с парой друзей на фоне Москвы-реки на фотографии справа от их с мужем совместного портрета. Снимок сделали поздней весной в первый год его студенчества на цветной фотоаппарат не бедного однокурсника. Цвета давно поблекли, но улыбки счастливых выродков краснорожего отребья сияли как и прежде, создавая диссонанс между потрёпанным картоном и яркими эмоциями людей, уверенных в собственном будущем по причине крайней ограниченности кругозора, которые давно умерли, не совершив в жизни ничего существенного. Тут же внизу висела чёрно-белая фотография пухлого малыша. Рафика Альбертовича в детстве не баловали (да и как он мог избаловаться в глухой деревне?), поэтому данное изображение являлось единственным его изображением в раннем возрасте, ради которого мальчика одели в новенький костюм советского моряка, занятый у соседей, и дали в руки игрушечную машинку, которую подарили на тот день рождения и которую он несколько дней не выпускал из рук на радость отца, ел с ней, спал, купался и в итоге сломал и долго рыдал. После её починили, но было уже совсем не то.

Появившись на свет через год после свадьбы родителей, Рафик Альбертович всё детство провёл под неусыпным контролем матери и тётки, а когда первая вторично забеременела и родила дочь, внимание к нему удвоилось. После третьей беременности и рождения второй дочери, умершей через полтора года, за ним стали следить уже втрое тщательнее как за единственным наследником, причём отец не являлся исключением. Мать Рафика Альбертовича больше не рожала, посему имела возможность сосредоточиться на доме и хозяйстве. Когда ребёнок пошёл в школу в соседнем селе, эта дремучая женщина начала сильно ревновать его к учёбе, ругала мальчика ни с того, ни с сего, придиралась и всячески на него обижалась. Отец только посмеивался и, если дело заходило совсем далеко, осаживал жену. Поэтому у сына в период полового созревания сложилось представление о женщинах как о существах сварливых и в целом не очень приятных, от которых по возможности стоит держаться подальше. Однако после окончания школы родители его чуть не женили, против чего он не возражал, но вскоре пришла пора идти в армию, и свадьбу отложили. Со своей пассией Рафик Альбертович был знаком весьма поверхностно, но другого и не требовалось, если раньше чурки выбирали жён по имущественному состоянию их отцов, то теперь по положению в партийной иерархии. На самом деле, служба в армии его спасла. Мало того, что латентные гомосексуалисты считают её престижным занятием, поскольку она доставляет сублимированное удовлетворение их перверсивным желаниям, так ещё и отца его будущей невесты за это время успели арестовать и сослать, сделав брак с ней не просто не престижным, но опасным. Альберт Сулейманович порадовался тому, что их семью миновала чаша сия и захотел повысить ценность сына как жениха, отправив того куда-нибудь учиться, например, в Казань по специальности, обладая которой можно работать в партийных или правоохранительных органах, причём на самой верхушке, правда, какой именно, он не представлял по причине крайнего скудоумия.