Читаем Люди полностью

Однако сильно напрягать свои и без того слабые мозги ему не пришлось, для сына он больше ничего в жизни не сделал, поскольку не был способен. Вернувшись из армии в 40 году, Рафик Альбертович с порога заявил, что едет поступать в Москву, ибо ему надоело местечковое убожество родной деревни, в которой все погрязли в мещанском быту, тогда как советская Родина стоит на пороге великих свершений, многое уже сделано, но предстоит сделать ещё больше, и он должен занять своё место в первых рядах строителей коммунизма в качестве выдающегося инженера. Отец был чрезвычайно рад, хоть и не того ожидал. Выбор сына ему сразу понравился, поскольку Альберт Сулейманович обладал той позорной способностью восприятия, присущей олигофренам, при которой то, чего они не понимают, и кажется им лучшим из возможного, а поскольку мужчина не понимал практически ничего, то и жил в красочном и удивительном мире. Мать же успела позабыть о сыне, она на полном серьёзе не понимала, зачем и почему ему необходимо куда-то ехать, заниматься чем-то посторонним, а не сидеть дома, работать по хозяйству, жениться и растить детей. Его уже дважды отдаляли от неё сначала школой, потом армией, и она усмотрела в предстоящей разлуке предательство со стороны Рафика Альбертовича и небезуспешно пыталась заглушить в сердце материнскую любовь. Слушая сына, женщина не понимала ничего из того, о чём он говорил, лишь чувствовала, что тот в очередной раз хочет выйти из-под её опеки и наглядно продемонстрировать, будто не является её безраздельной собственностью. К общему разочарованию примешивалась и частная досада из-за окончательно расстроившейся свадьбы, она надеялась, что наконец перестанет быть последней в семейной иерархии и сможет понукать молодой невесткой. Рафик Альбертович отправился в Москву в тот же год в начале лета, взяв внушительную сумму, по крупицам занятую у односельчан, огромный баул с едой и небольшой мешок с одеждой. Останавливаться ему там было негде, и в целом он совершенно не представлял практической стороны дела, но по молодости лет его благополучно вынесло на берег. Проведя первую ночь в Москве на железнодорожном вокзале, он поселился в гостинице, благо деньги имелись, через неделю, нагулявшись по столице, нашёл комнатушку с хозяйкой-старушкой, а после поступления переселился в общежитие, ни разу не очнувшись и не испытав страх за свою судьбу. В вуз брали кого ни попади, и уж тем более сыновей партийных работников из национальной глубинки, геноцид русского научного сообщества продолжался, хоть и стихал за иссяканием материала, тех, кого не успели вырезать за два прошедших десятилетия, а их детям вход туда был заказан как отпрыскам врагов народа. Посему и набирали ущербные помои из того самого народа, в особенности жаловали генетический мусор, в роду которого ни у кого не было замечено и малейшего проблеска ума. Под оные критерии Рафик Альбертович подходил идеально.