Читаем Люди полностью

«Здравствуйте, – крикливым старческим голосом поприветствовал он класс. – Меня зовут Рафаэль Рафикович, я директор этого образовательного центра. Да, как художника. В основном все предметы буду вести у вас я и Белла Альбертовна, с которой вы познакомились на предыдущем занятии. Полагаю, публика здесь вполне просвещённая, государственные и муниципальные служащие, так что проблем с организацией занятий у нас возникнуть не должно. Если кому-то надо отлучиться, отлучайтесь, однако имейте в виду, что через четыре недели вас ждёт зачёт в форме тестирования, по результатам которого будут выдаваться свидетельства о повышении квалификации, посему во избежании ненужных эксцессов рекомендую вам присутствовать на всех занятиях, на коих только возможно. Также прошу перевести ваши мобильные телефоны в беззвучный режим, если надо поговорить, спокойно выходите в коридор и разговаривайте. Когда среди лекции звучит звонок, это сбивает с мысли. По организационным вопросам вроде бы всё, если чего-нибудь вспомню, присовокуплю к сказанному. Все лекции с материалами вы можете получить на адрес электронной почты. Обратитесь к Анне, девушке, встретившей вас у поста охраны, у неё всё в наличии. И впредь со всеми затруднениями по обучению обращайтесь, пожалуйста, к ней, она сидит в кабинете дальше по коридору, крайнем слева. Наверняка, у некоторых из вас возник вопрос, почему мы забрались в такую глухомань. Отвечаю: аренда помещений в Москве стоит очень дорого, и, чтобы иметь возможность предложить конкурентоспособную цену за обучение, нам приходится снимать офис здесь и здесь же проводить занятия. Я полагаю, что для интеллектуальных изысканий обстановка достаточная, в конце концов для работы мысли необходимы лишь ручка и бумага. Итак, тема нашего сегодняшнего занятия: Место и роль экспертных методов прогнозирования в построении региональной стратегии экономического развития. Как вам хорошо известно…»

Я слушал монотонный бесцветный голос престарелого неврастеника и невольно разглядывал исключительно отталкивающую внешность данного субъекта, испытывая почти физическое отвращение от нахождения с ним в одном помещении. Про творившееся у него на голове я уже сказал. Лицо Рафаэля Рафиковича представляло собой чрезвычайно уродливую смесь еврейского вырожденца и поволжского чурки. Несмотря на лысину лоб казался невероятно узким, глаза цвета здорового кала были постоянно будто полуоткрыты, концы век загнуты вниз в беспросветной грусти бессмысленного существования, бесформенный нос смотрел вперёд волосатыми ноздрями, щёки, как у запойного пьяницы (коим он ни в коем случае не являлся), резко расширялись книзу, тонкие губы как бы обрамляли лицо, настолько слабо был выражен подбородок. Дряблая кожа на шее лоснящимися складками спускалась под дешёвую светло-жёлтую рубашку, из которой по бокам выходили тонкие бессильные руки, а ещё она прикрывала непропорционально выпяченный живот, под которым не было видно пояса от мятых светлых брюк. Интересно, за сколько поколений могло собраться столько уродств в одном человеке? Впрочем, какая разница. Лишь бы он был умным. Но умным Рафаэль Рафикович не был, иначе он бы не преподавал то, что преподавал, там, где преподавал, и так, как преподавал. Значит до определённого момента, а именно до его рождения, предки данного субъекта являлись хоть сколько-нибудь привлекательными, раз смогли найти себе пару и дать потомство, коли на ум, способный заинтересовать представителей противоположного пола, рассчитывать не приходится.

XXXI

Как отпрыск советских интеллигентов-гуманитариев, всплывших в крови краснорожей вакханалии и сталинской резни, на корню уничтожившей их русских предшественников, жил Рафаэль Рафикович в центре Москвы, жил один вот уже 10 лет после смерти матери, которой на момент кончины исполнилось 83 года, следовательно, родила она его, будучи возрастом слегка за 40. Родила, кстати говоря, в любви, поздней блёклой любви от человека на 9 лет старше, с которым ей посчастливилось прожить 21 год, посему у Рафаэля Рафиковича оказалось сильно развито чувство семейных уз. После смерти Раисы Самуиловны выяснился и без того очевидный факт, заключающийся в том, что её безвольный отпрыск ни в чём не мог ничего изменить, ни в интерьере их квартиры, ни в собственной жизни. Каждый будний день он выходил из одного и того же помещения одним и тем же маршрутом, совершал одни и те же действия, менялись лишь времена года и одежда. Спускался вниз и поднимался вверх по одной и той же лестнице с третьего и на третий этаж одного и того же пятиэтажного дома на одном и том же проспекте, названным в честь годовщины одной и той же революции, и шёл к одной и той же станции метро. Порой ему казалось, что и люди с ним ехали одни и те же, чего нельзя исключать, да и лекции на протяжении всех этих лет он читал одни и те же.