Читаем Люди полностью

С определённой опаской пройдя мимо служителей закона, Рафаэль Рафикович приободрился их бездействием в отношении своей ни чем не примечательной персоны, всей душой готовый поверить в силу собравшегося здесь сброда. Но не успел он пройти и пары шагов, как его взор уткнулся в кружок сидевших на асфальте зверушек, при тщательном рассмотрении, вероятно, женского пола. Некоторые животные были одеты плохо, некоторые, наоборот, вызывающе, но исключительно на всех их до импотенции непривлекательных лицах лежала печать детской растерянности в сочетании с безграничной ненавистью. Возможно, с кем-то из этой шпаны судьба действительно обошлась жестоко, и им было, за что ненавидеть весь мир, но большинство ненавидели его именно из-за того, что не получали в жизни желаемого, и не важно, являлись ли они его достойны или нет. Очевидно, что нет. Об этом говорила и их непривлекательная внешность, и несвежий возраст, и отчаянная глупость, доведённая до истерической угрюмости, и претензии на богатый внутренний мир, которому грош цена, покуда он никак себя не проявляет. До Рафаэля Рафиковича донеслись слова их разговора, а рассуждали существа, вероятно, женского пола о необходимости принудительной кастрации мужчин исключительно потому, что, коль уж им самим не доступна эта радость жизни, то пусть она станет не доступной никому. Правда, понять по отрывочным репликам, все ли мужчины имелись в виду либо какая-то конкретная группа, было нельзя. Вслушиваться Рафаэль Рафикович, однако, не стал, а поспешил поскорее прочь – это явно была не его компания.

Но где же она собралась? Где стояли все спесивые недоумки, занимающиеся наукообразным шарлатанством, чрезвычайно превозносящие собственную деятельность, ошибочно полагая, что она имеет отношение к истине? Их не было видно, большую часть площади заполнили подростки, почти дети 14-16 лет. Местами встречались хорошо одетые молодые люди, в компаниях и парами, фотографировавшиеся на фоне толпы и время от времени что-то одобрительно выкрикивавшие в сторону пустой сцены, сооружённой по случаю митинга. Рафаэль Рафикович откровенно побаивался подростков, потому начал чувствовать себя неуютно, однако вскоре спасение нашлось. На противоположной стороне площади стояла престарелая дама в толстом сером пальто, шерстяном фиолетовом берете, огромных очках и высоким голосом, не имея слуха, сбивчиво пела известную недорусскую быдляцкую песню. Мужчина поспешил к ней, данное явление являлось верным признаком его стаи. В руках она держала собственноручно нарисованный плакат, похожий на школьную стенгазету, с фотографиями, на которых изображались солдаты и военная техника недорусской армии, воюющей с жителями Донбасса. Вокруг неё кристаллизовались такие же чудики, кое-кто из них тоже тряс самодельными бумажками сходного или иного содержания, требовавшими, например, незамедлительно, сию же секунду, прекратить поддержку президента дружественного ближневосточного чуркистана, на территории своей страны борющегося со зверьём, страдающим диссоциацией личности вследствие внутреннего конфликта по причине латентного гомосексуализма. Это сборище и являлось компанией Рафаэля Рафиковича. Он даже пожалел, что сам не догадался состряпать острополитический плакат. Сердце престарелого неврастеника терзала мысль о том, что чиновники его постоянно обворовывают, если бы не они, он смог бы сколотить огромное состояние, управлял бы судьбами страны и жил в роскошном доме с прислугой, а не в двухкомнатной квартире, доставшейся от родителей. Именно об этом было бы его заявление миру, именно такие лозунги он всегда поддерживал и никогда не задумывался о том, что живёт на подачки государства, а его хозяева используют весьма щадящую систему налогообложения. Но зачем экономисту-полудурку думать о таких мелочах?

«Татьяна Потаповна, здравствуйте, дорогая! Как приятно вас снова видеть». – Это была его давняя знакомая по вузу, преподававшая гражданское право, самую безобидную и бесперспективную из правовых дисциплин, за которой Рафаэль Рафикович в своё время даже приударял. Как именно, можно понять по тому, что они до сих пор были на «вы».

«Здравствуйте, милый мой Рафаэль Рафикович», – ответила ему молодящаяся старушка невысокого роста, чрезмерно накрашенная не только для своего возраста, но и для любой женщины, имеющих хоть какой-нибудь вкус. Она также безошибочно определила своё место в собравшейся толпе и тоже оказалась без плаката.

Присутствие знакомой женщины, к тому же столь явно пытающейся привлечь внимание противоположного пола, чрезвычайно взбодрило упавшего было духом Рафаэля Рафиковича.

«Как вам всё это нравится?» – поворачиваясь, обвёл он рукой собравшуюся толпу.