Читаем Люди полностью

Прежде чем женщине, составлявшей протокол об административном правонарушении, удалось добиться фамилии, имени и отчества от почтенного гражданина, прошло несколько минут, во время которых неудачливый штурмовик Кремля растерянно крутил головой, пучил глаза, трясся как осиновый лист, не веря, что всё это происходит именно с ним, и несколько раз задел плечом мальчика 14-15 лет, сидевшего рядом и бойко диктовавшего другой полицейской свои данные. Если бы у него хватило самообладания оглядеться осмысленным взором, когда его волокли сюда головой вперёд, Рафаэль Рафикович мог бы увидеть несколько устремлённых на него глаз, в том числе Татьяны Потаповны, взиравшей с неподдельным восхищением. Он заслужил уважение чудиков, ни один из них не решился выдвинуться в авангард протестов.

Вскоре толпа, не добившись желаемого и оставшись без вождей, растеклась по соседним улицам и растаяла в близлежащих кафе, барах и ресторанах, скверах, проспектах и парках, московских квартирах, кто поодиночке, кто вместе с друзьями, чтобы обсудить произошедшее.

После оформления протокола задержанных отвезли в суд, судья наложил штраф, Рафаэлю Рафиковичу выдали копию постановления и отпустили восвояси. Однако у выхода его ждал сюрприз. Возле затрапезного судилища дежурила кучка журналюшек как из провластных, так и из оппозиционных средств массовой информации, поскольку сюда в числе прочих отправили известного борца с режимом. Истерички набрасывалась на каждого, кто выходил из дверей, всякий раз разочарованно отступая. Обступили они и Рафаэля Рафиковича, он случайно попал в кадр, и снова разочарованно отхлынули, а у него вдруг хватило смелости бросить грубость в адрес журналистки из провластного телевизионного канала, в результате чего молодая красивая женщина с микрофоном и многоопытным ртом попросила оператора заснять этого субъекта поподробнее, попутно уверив оппонента, что теперь тот попадёт в репортаж и его уволят. Её примеру последовало несколько коллег. Рафаэль Рафикович, конечно, слегка струсил, но более воодушевился вниманием к собственной персоне, которого никогда прежде не испытывал, обернулся к камерам, произнёс несколько отборных матерных фраз, однако, видя беспристрастные объективы, немедленно стушевался и побрёл домой, ощущая бессилие перед сворой спесивого полоумного сброда.

XL

Но последнее впечатление вскоре забылось. Закрыв за собой дверь в квартиру, Рафаэль Рафикович почувствовал беспредельное довольство собой. Он полчаса просидел на диване без движения, наслаждаясь этим ощущением. В его глазах кровавый режим был окончательно опозорен, поскольку не смог ничего поделать даже с ним, одиноким престарелым придурком, лишь оштрафовал на смехотворную сумму и безвольно выпустил, так что вскорости он, без сомнения, потерпит окончательный и безоговорочный крах. Воображение чудика рисовало картины того, как сегодняшнее задержание после падения нынешней власти предоставит ему возможность выступить в первых рядах реформаторов, пусть и в стране гораздо меньше современной России. Однако в ней он обретёт такие силу и влияние, какие ныне и не светят подобным недоумкам-вырожденцам, ибо его лояльность новым хозяевам теперь стала очевидна. И, конечно же, ему больше не придётся ездить на жалкую работу в убогое, полузаброшенное здание на окраине Москвы, его будут возить в центр на служебном автомобиле. И жить Рафаэль Рафикович станет не в ободранной халупе, а в загородном особняке, наймёт себе целую армию прислуги, и впредь ему не надо будет заботиться о бытовых мелочах. Вспомнив о последних, он понял, что голоден, пошёл на кухню, разогрел остатки утренней картошки с тушёнкой, вернулся в свою комнату и принялся поглощать холостяцкий деликатес прямо со сковородки.

А журналюшка не соврала, и в следующем выпуске новостей на ненавистном канале Рафаэль Рафикович увидел себя, свою залысину и искажённое злобой лицо. Из его рта вырывались матерные слова, заглушённые, разумеется, цензурными звуками, однако разобрать, какие именно, не составляло труда. После демонстрации записи молодая красивая женщина на фоне тёмной улицы обращала внимание коллег в студии на то, какие всё-таки аморальные субъекты руководили сегодняшней вакханалией, а те в свою очередь понимающе кивали и отвечали, что, к сожалению, им пока не удалось выяснить имени того сквернословящего гражданина, но источники в полиции обещали с этим помочь. На мгновение, буквально на одну секунду Рафаэля Рафиковича охватил неописуемый ужас, однако он легкомысленно его отогнал, поскольку искренне полагал, что нельзя и помыслить, чтобы его драгоценной персоне мог как-то навредить столь мелкий проступок. Никто не посмеет тронуть талантливого не пойми кого, об этом не стоит волноваться, к тому же вскоре режим падёт, и далее по тексту. Он вновь погрузился в фантазии о неумолимо надвигающемся на него могуществе, в пользу которого служило сегодняшнее происшествие.