Читаем Лярва полностью

В голове отпечаталось усталое прозрачное лицо Алисы. Угловатое, серое, с тёмными маленькими глазками, изрезанное морщинами и впадинами. Совсем неопрятные тёмные волосы. И ведь никто в мире, кроме одного грустного пианиста, не мог бы увидеть в этом что-то симпатичное, цепляющее, божественное, перед чем можно положить и свою голову, и сердце, и преклонить колено. Любовь. Любовь – галлюцинация, заставляющая человека видеть в другом то, чего нет. Ослепительный блеск глаз, звон голоса, движения тела, запах волос. Неужели это больше химия, нежели таинственный замысел Вселенной?

Маккензи села на край кровати. Из глаз по щекам тонкой дорожкой побежали слёзы. Любовь Лино и Алисы показалась самым светлым явлением, вспышкой прекрасной боли, которое доводилось ей чувствовать наяву, а не в книгах. Неужели всё закончилось так трагично? Маккензи не из того теста – ей никогда не доведётся почувствовать нечто подобное. Её стальное сердце цельное, без ран и травм. Умное сердце. Оно любит за что-то вещественное – за выразительные глаза, мудрые мысли, притягательный парфюм. Но Лино так не умел. У него было глупое, слепое и глухое сердечко, которое любило наощупь. Тупое красивое сердце. Сколько боли ты ещё смогло бы вместить?

***

Проснувшись в обед, Алиса доела остатки макарон и почувствовала себя не лучше, но явно спокойнее. Её взгляд мозолил рояль, который занимал половину всей однушки. Чёртов ящик с чёрно-белыми клавишами стоял как памятник погибшему. В груди накатило желание выкинуть его из окна. Женщина погладила его корпус и попыталась передвинуть, но колёсики у ножек были безжалостно спилены, а без них толкать инструмент без них бесполезно. Зазвенел телефон, а из него – знакомый тихий голос.

– Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? – спросила Стелла.

– Легче. Спасибо за заботу.

– Скажи, если надо будет приехать и помочь.

– На самом деле, мне уже нужна твоя помощь. – Алиса качнула головой. – Я хочу избавиться от рояля, но не могу его сдвинуть.

– Может, лучше не стоит?

– Ты меня не послушала. Он мешает мне. Давит на череп. Я хочу сломать его и вымахнуть. И письма эти… Полный ящик.

Всё нужно.. в мусорку. Приезжай, пожалуйста.

– Я тебя очень прошу, не торопись и ничего не ломай. Я скоро приеду и заберу у тебя письма. Рояль придётся пока оставить, но я постараюсь избавить тебя от него побыстрее. Хорошо?

Алиса не отвечая положила трубку. В голосе собеседницы чувствовалась снисходительность, похожая на ту интонацию, когда мама объясняет маленькому ребёнку, почему нельзя то или другое.

Но слова знакомой пролетели мимо ушей. Замахнувшись, Алиса злобно треснула по корпусу рояля. На сухом лакированном дереве появилась трещина, а струны внутри корпуса колыхнулись и застонали, словно умоляли не делать им больно. Алиса ударила по клавишам кулаком со всей силы, и рояль ответил ей пронзительным визгом. Хрясь! От ударов руки побагровели, а с костяшек облезла шкурка. Заметив это, девушка натянуто улыбнулась и продолжила истязание бедного инструмента. Некоторые клавиши перестали нажиматься – сломались молоточковые механизмы. Клавиатурная крышка, и без того дышавшая на ладан, оторвалась и полетела в сторону.

Кто-то открыл своим ключом дверь. Это была Маккензи – вчера она нашла в ключнице запасные ключи и забрала их с собой. Актриса убежала с работы прямо в театральном гриме, чтобы помочь малознакомой жене своего любимого мёртвого человека – звучит как комедия, но таковой не является.

– Я же просила тебя не трогать рояль, Лис. За ним сегодня должны были приехать.

Закрыв лицо руками, Алиса сползла на пол и истерически рассмеялась в голос.

– Оно… Не продавай его, пожалуйста.

– Да кто ж его уже таким купит…

Стелла села на колени перед девушкой и положила ей руки на колени.

– Ты не хочешь пожить у меня?

– Зачем?

– Я не хочу оставлять тебя одну. Помочь тебе собрать вещи?

– Нет, мне хорошо здесь, – Алиса вытаращила огромные тёмные глаза, нахмурила брови и отползла в сторону.

– Тебе здесь не хорошо.

– Ты меня слышишь вообще? Никуда я не поеду.

– Алиса, пожалуйста. Буквально на пару дней.

– Я сказала нет. Не смей меня опекать. Ведёшь себя как… он.

На сером Алисином лице появился холодный гнев. Она словно приготовила всю свою сущь к тому, чтобы швырнуть в собеседницу вазой или чем-нибудь потяжелее. Почувствовав это, Стелла кивнула головой, взяла свою сумку и пошла к двери.

– Стой, – строгим голосом приказала хозяйка квартиры. – Откуда у тебя были ключи?

– Я взяла их на всякий случай.

– Ты украла ключи от моей квартиры?

– Получается, что так.

– Положи их на стол. И забери письма. Можешь читать, мне всë равно. Хоть что с ними делай, только уйди отсюда.

Большой деревянный ящик, доверху набитый письмами, посмотрел на Стель. Любая другая столь же хрупкая девушка вряд ли бы смогла утащить его сама. Но, стиснув зубы, она подняла его и вышла.