Читаем Лярва полностью

Когда мертвеца увезли, она уехала из квартиры не сразу. Села за письменный стол, закрыла лицо и зарылась руками в волосы. Над столом висело две чёрно-белые фотографии – поцелуй ещё гораздо более молодого Абердина с совсем юной Алисой и её портрет. На кипе белых конвертов, посвящённых Алисе, лежал один чёрный с клеймом – Стелле Маккензи.

Открыла дрожащими руками. В конверте лежало несколько крупных купюр и письмо.

"Прекрасная Стэль! Пишу пьяным и плохо плохо плохо очень плохо соображаю, прости. Я чувствую себя сегодня совсем слабо, но гордость моя – на сердце якорь, чтобы позвонить тебе или в больницу, прости. Прости за всё. Я лживая сволочь, и я не буду тебя отговаривать ненавидеть меня. Ты светлячок в кромешной тьме. Прости за всё.

Прекрасное божество ты, Стель. Прекрасный светловласый ангел с большущими глазами, чьё большое искреннее сердце способно вместить целый мир и ещё целого музыканта.

Если окочурюсь этой ночью, то как только встречу Бога я вымолю у него место для тебя в раю. Живи долго и будь счастлива. И не верь Иудам вроде меня.

P.S. и позвони Алисе, её номер где-то в ящике".

***

Несмотря на то, что переезжать в мёртвое жильё было отвратительной идеей, Алиса сделала это по нужде.

Из старой квартиры выгнали за неуплату коммунальных, а работу девушка бросила почти сразу. Благо, денег, которые приходили ей, как владелице дискографии пианиста, хватало на всё. Но потерянная потребность в работе сделала её заложницей четырёх стен.

Первой личной победой стала уборка. Алиса выкинула все портреты с её лицом. Все газеты, тарелки, утварь, половину книг, одежду – всё полетело в мусорный ящик и оставило от былой жизни только голые стены.

Обычно девушка большую часть дня проводила на работе, потому что не знала, чем занять себя дома. Сейчас, когда никакой надобности в работе не осталось, а сил едва хватало, чтобы дойти до туалета, дни стали длиннее.

***

В дверь постучали. Первая мысль, которая пришла Алисе в голову – муж вернулся с работы. Когда девушка поймала себя на ней, стало не по себе.

Она открыла дверь. За порогом стояла по обыкновению нарядная Стель. Та держала в руках пакет с продуктами и какие-то бумаги.

– А Вы…

– Стелла Маккензи. Мы знакомы, не переживайте. Можно пройти?

– Проходите.

Гостья сбросила туфельки и прошлась босиком по грязному полу. Первое, что бросилось ей в глаза – пустая стена над письменным столом. Ещë тогда она хорошо запомнила, что над ней висело. У Маккензи защемило сердце.

– По какому поводу, Стелла?

– Уходя отсюда, я случайно взяла с собой один из конвертов, который был предназначен тебе, вместе со своим. Не заметила, может, слиплись.

– Почему не выкинула? – Алиса говорила с тоном едва заметного раздражения.

– Посчитала это неправильным.

Алиса фыркнула и ушла обратно в постель, а Стелла прошла дальше, на кухню и заглянула в холодильник. Кроме полочек, обросших льдом и плесенью, внутри ничего не было.

Недолго подумав, Маккензи принялась за готовку. Последний раз она готовила несколько лет назад, но руки ремесло помнили.

Она отварила макароны, накрошила в них сыр с консервированной фасолью и, сервировав всë на тарелки, принесла в постель к Алисе. Та нахмурилась и оттолкнула блюдо от себя.

– Это ты готовила на моей кухне?

– Да.

– Ты взяла с собой продукты?

– Да.

– Убери. Я не буду есть. И больше не приходи сюда.

– Пожалуйста, ешь.

– Уезжай домой.

Плотно сжав губы, Стелла напряглась и уже хотела кинуть эти тарелки на пол, но, храня самообладание, она поставила их на кровать и кротко отодвинулась.

– Поешь со мной, пожалуйста. Я не умею есть одна.

– Не изображай.

– Ладно, ухожу.

Она медленно пошла в сторону коридора, предполагая, что Алиса остановит еë.

– В каких отношениях ты была с Лино? – спросила Алиса, не поднимая головы с кровати. Вопрос остался неотвеченным и повис в воздухе. – Хорошо, вернись, присядь сюда.

Напрягшись, Стелла вернулась и села на край кровати и вложила тарелку в чужие и холодные руки.

– Мы были близки, но не слишком сильно. Он подпускал меня к себе, когда я просила этого, но сам он никогда не приближался ко мне, – скромно улыбнувшись, она опустила взгляд и стала теребить указательный палец.

– Как знакомо. Я вела себя с ним так же. Он приходил ко мне домой, и я изредка молча смотрела на него. Лино гладил меня по плечам, ходил по квартире, лез целоваться, говорил о чём-то, рассказывал.

– Вы ведь… Были в браке.

– Да.

– Но как так получилось?

– Как, как, – повисла короткая пауза. – По глупости моей. Он пришёл домой, с цветами, красивый, улыбается. Я лежала здесь, на кровати, читала. Он, как пёс, положил на меня голову и лежит, не двигается. И я понарошку погладила его по голове – у него волосы мягкие, пушистые. Я глажу их и думаю о том, что я люблю его.

Алиса закрыла лицо руками и повернулась на живот.

– Уходи. Я хочу спать.

Настаивать Стель не стала. Она вышла и огляделась. На пустой тёмной улице гуляла лишь чья-то незримая тень и она. Маленькие ножки на чёрных каблучках не спешили вести хозяйку домой. Никто не зажёг фонарей – не для кого. Здесь больше никто не ходит домой ночью.