Томас был не из тех мужчин, кто встает на пути влюбленных, но Анна-Мария действительно была нужна ему в лесу.

Анна-Мария Симеон

– Если бы кто-то попытался вбить клин между мной и тобой, думаешь, у него бы вышло?

Мы сидели в палатке у очага. Я вышивала тунику, которую сшила для Виржинии – еще совсем крошки, Томас заканчивал вырезать бильбоке для Антонио. Я отпила глоток чая и прижалась к нему. Он кивнул. Дело было решенное.

Еще через неделю Вильям попросил руки Анны-Марии. Он ждал, пока ей исполнится шестнадцать. Томас скрепя сердце согласился. Отец Буайе, облат[9], служивший в Пессамите на Северном побережье, в июле провел брачную церемонию. Я вспомнила тогда такой же день больше двадцати лет назад, когда нас соединили брачными узами с Томасом – пусть даже во мне уже ничего не оставалось от той юной искательницы приключений.

Немного погодя Вильям с Анной-Марией отплыли на великолепной новехонькой лодочке, которую им смастерил Малек. Они спустились до Чикутими. Сейчас этого места уже нет в помине, но в те времена многие люди инну жили в том уголке. Потом они последовали по Сагенай и большой реке до Пессамита. Там инну плавают на очень больших каноэ, а на уток охотятся, запуская в них острогой. Я видела их однажды, когда мы были там с Томасом. Чтобы пускаться в такое морское плавание, надо очень хорошо разбираться в перемещениях облаков по небу, иначе можно запросто погибнуть, если переменившийся ветер застанет вас врасплох.

В конце лета мы с Томасом уехали на Перибонку без нашей старшей дочери и с тяжестью на сердце. Нелегко было отпускать от себя тех, кого любишь, в этом мире без телефона и даже без почты, но пришлось научиться жить с ними в разлуке.

Мистук

Малек не умел ни читать, ни писать, но ни у кого язык не повернулся бы назвать его некультурным. Он никогда не говорил ни на каком другом языке, кроме своего. При этом носил такое имя, что сам с трудом произносил его. Когда миссионеры обращали коренных туземцев, то давали им или свои собственные имена, или других священников: Бэкон, Фонтейн, Моллен или Журден. Индейцы кри, наши соседи, жившие бок о бок с англичанами еще со времен первых факторий «Гудзонова залива», стали Блэксмитами, Боссумами или Кунами. И так оно было во всех народностях.

Малек был последним из тех, кто еще помнил мир до прихода белых, но не рассказывал об этом. Я так и не поняла, испытывал ли он ностальгию по той эпохе. Несомненно, традиционное расселение людей инну облегчало мысль о приходе чужеземцев – другие народы наверняка воспринимали его не так легко. Во всяком случае, белые. В начале колонизации люди инну, жившие тогда до самого Квебека, отступили дальше на север и на восток, чтобы продолжать вести прежний образ жизни. Территория была большая, ее хватало, чтобы прокормить всех. Они просто не могли понять, что такое захватническая война.

Годы оставили не так уж много отметин на старейшине, и смерть, казалось, совсем забыла о нем. Но так ведь не бывает. Наши дни всегда сочтены. Когда в Пуэнт-Блё начали строить дома, нашлись старики, предпочитавшие в них зимовать. Малек о таком даже и слышать не хотел.

– Останьтесь со мной, папа, – говорила Кристина. – Поможете мне тут с детьми.

– На будущий год, дочка. На будущий год.

Малек отказывался даже спать в доме. Он признавал жизнь только в палатке. Мы жили с ощущением – пока он здесь, ничего не изменится, и в определенном смысле так оно и было. Проблемы начались после того, как он покинул нас.

В то лето, его последнее лето, Малек часто чувствовал телесную слабость. По утрам он входил в лачугу, брал чашку, висевшую на конце веревки, приколоченной к бочонку с водой, наливал стакан и выпивал маленькими глотками. Потом, не говоря ни слова, садился на скамейку. Неяркий утренний свет заострял контуры его профиля, и черты лица с каждым днем казались все тоньше.

В конце августа он, как обычно, отказался оставаться в доме. Однако на сей раз Томас очень старался переубедить его. Но в утро отплытия отец, успевший собрать свою поклажу, уже ждал его. Он поприсутствовал на мессе, а потом спрыгнул в свое каноэ с ловкостью старых охотников.

Пекуаками еще спало, когда зашелестели весла. Долго Малек сам возил процессию к Перибонке. Сегодня бороться с ветром он доверил сыновьям – Томасу и Даниэлю. Сколько километров преодолел он силой своих рук? А он, казалось, этого просто не замечал.

Ни капли дождя, легкий ветер. Много солнца. Вся Перибонка словно распахнулась перед этим человеком, так любившим ее всю жизнь. Мы не спеша, за месяц, добрались до Опасных перевалов. Там разбили палатки под раскидистыми деревьями. Клан был готов к встрече с зимой.