Читаем Кукум полностью

Я чиркнула спичкой о юбку, выпустила из трубки облако табачного дыма.

– Я хочу, чтобы Жаннетта ходила в школу.

Томас понимал все, что это означало. Я продолжала.

– Без Анны-Марии в верховьях не обойтись, это я понимаю. Но тогда давай отправим Жаннетту. Анна-Мария пойдет в следующем году. Тогда уж не будет недостатка в рабочих руках. А потом придет черед остальных.

Томас посмотрел на меня, и так мы с минуту сидели, глядя друг другу в глаза. Я снова за свое.

– Нам ведь придется строить на зиму дом в Пуэнт-Блё.

Он был уже не тем совсем зеленым юнцом, какого я знала. Черты лица стали резче, а вот глаза блестели как раньше.

– Ладно, Альманда. Так мы и сделаем.

Отправить Жаннетту в школу – это означало, что мне предстоит оставаться всю зиму с детьми в Пуэнт-Блё. Это предполагало очень долгую разлуку. Мы оба понимали это.

В тот вечер, когда малыши заснули, мы тихо занимались любовью. Как мне пережить долгие месяцы вдали от него?

* * *

Весной мы заработали кругленькую сумму за шкуры, хотя управляющий и пытался ссылаться на то, что спрос на бобра упал. Я пошла на лесопилку в Робервале, потому что немножко знала тамошнего хозяина Уильяма Жирара – он иногда заходил в Пуэнт-Блё прикупить ремесленных изделий, чтобы потом перепродавать их на Юге.

В округе все звали его Жирнюга Билл, потому что это был необхватный тип, а брюхо спереди висело такое, что отбрасывало гигантскую тень. Дети дразнили его «машк» («медведь»). Но его, по натуре жизнерадостного, это мало беспокоило.

Я застала его в его бюро, в крохотной клетухе в глубине заваленного древесиной двора – каких только видов дерева там не было: доски, балки, брус. Но сложено все было в таком образцовом порядке, что мне это очень понравилось. В ноздри сразу ударил запах свежей сосны, впору было представить, что я в густом лесу. Жирнюга Билл что-то писал, он не сразу поднял голову и заметил, что я стою перед ним.

– Мадам Симеон? Чему обязан честью вашего визита?

Он выпрямился в кресле, и рубашка так натянулась, что мне показалось – пуговицы вот-вот отлетят. Жирнюга Билл улыбнулся. Глаза у него блестели.

– Я хочу построить здесь лачугу, чтобы перезимовать.

Он нахмурился.

– Лачугу или дом?

– Небольшой домик, Билл. Этой зимой моя вторая дочурка пойдет в школу. Нам надо будет остаться в Пуэнт-Блё.

– А что, хорошая мысль, мадам Симеон. Их, малышей-то, надо наставлять.

Он так хлопнул в свои чудовищно громадные ладоши, что я даже вздрогнула. Жирнюга Билл захохотал.

– И как же вы хотите строить?

Я ничего не понимала в досках и деревянной обшивке, а уж того менее – в постройке домов. Как уже часто случалось в моей жизни, я доверилась своей интуиции и жизненному опыту.

– У меня есть триста долларов, Жирнюга Билл. На материал вы откроете мне кредит еще на триста долларов. Итого шестьсот – их мне должно хватить на постройку. Мне не надо вашего лучшего качества. Достаточно маленького крепкого домика.

– Вижу-вижу, – отозвался он важным голосом. – Вам потребуется брус, мадам Симеон. И связку два на четыре, чтобы поставить каркас. А щели опилками забьете. Это сохраняет тепло, и стоит недорого. Так вы неплохо перезимуете.

В отличие от управляющего магазина Гудзонова залива, у Жирнюги Билла глаза были честные, они внушали мне доверие. Это решило дело.

Мне требовалось разрешение совета племени, который должен был предоставить мне в пользование надел земли в резервации. Я растолковала вождю, что не имею средств заплатить за участок земли или за право на него. Иначе я бы к ним не обратилась. Он уверил меня, что ему надо просто обсудить это с членами совета. Он собрал их всех, и они дали согласие, кроме одного старика инну – его настоящее имя было Пол Натипи, но все звали его Тамбуш.

– Они не отсюда, они приходят из Пессамита. Нечего им иметь дела тут, в Пуэнт-Блё, – изрек он.

Вождь стал приводить разные доводы, и остальные члены совета склонялись в мою сторону, но Тамбуш ничего и слышать не хотел.

– Они не имеют права. Пусть строят свой дом в Пессамите.

Не достигнув согласия, совет перенесли на другой день. Это сразило меня наповал. Если мне откажут в просьбе – как мне отправить детей в школу? Зимовать в палатке на берегу озера – о таком и речи быть не могло. Ветер дул слишком сильно, это было невыносимо. И что мне тогда – идти обустраиваться прямо в лесу? Это уж совсем за гранью здравого смысла. Положение казалось мне несправедливым.

Томас пытался урезонить Тамбуша. В конце концов – да, Малек родился в Пессамите, но сам-то он появился на свет здесь, а его сестры и брат всегда жили в общине.

Целых три дня не было новостей. Потом явился вождь. Его длинные седые волосы развевались по плечам и придавали лицу благородный вид.

– Можете строиться, Анда. Тамбуш наконец прислушался к голосу разума. Не надо ему было злиться. Некоторые забывают, что все мы, от Пессамита до Пуэнт-Блё, являемся инну. Ты, Томас, здесь родился, здесь женился и детей будешь обучать тоже здесь. А если Бог так решит, то здесь же и умрешь. Совет дал согласие, вот документ.